Михаил Херасков - Собрание сочинений

Уже три раза нощь сгущала мрачну тѣнь;
Орда изъ засѣки въ четвертый вышла день,
Которые себя по дебрямъ тайно крыли,
Россiяне враговъ ко стражѣ допустили;
585 И стража начала въ окопы отступать,
Дабы скрываясь, ровъ злодѣямъ изкопать.
Побѣда вѣрная стремящiмся польстила!
Но Троекуровъ Князь врагамъ ударилъ съ тыла;
Безстрашно изскочивъ на холмы изъ кустовъ,
590 Съ мечами встрѣтили Россiяне враговъ,
Какъ звѣзды въ лѣтню нощь въ рѣкѣ изображенны,
По небу движутся ни чѣмъ не возмущенны,
Но вѣтры прилетѣвъ на крылiяхъ своихъ,
Взволнуютъ верьхъ рѣки и возколеблютъ ихъ:
595 Такъ Россы съ двухъ сторонъ коней своихъ пустили,
И варварски толпы смѣшали, возмутили.
Казалось, храбрый духъ на крыльяхъ Россовъ несъ;
Затворенъ градъ врагамъ, отрѣзанъ сзади лѣсъ;
Блистаютъ молнiи, зiяетъ смерть отвсюду,
600 Ни гдѣ спасенья нѣтъ, защиты ни откуду.
Начальникъ нашихъ войскъ ихъ бѣдствомъ умиленъ,
Злодѣямъ предложилъ неизбѣжимый плѣнъ.
Великодушiю враги сiи не внемлютъ,
Отчаянную смерть въ свирѣпствѣ предпрiемлютъ.
605 Какъ будто лютая склубившися змiя,
Спѣшитъ разкинуться, во чревѣ ядъ тая:
Такъ варвары сперва въ единый кругъ стѣснились,
И вдругъ во всѣ страны разширились, пустились;
Но будто твердою плотиной сонмамъ водъ,
610 Прерѣзанъ воинствомъ Россiйскимъ ихъ уходъ:
Блестящiе мечи отвсюду засверкали;
Тамъ Орды гробъ нашли, побѣды гдѣ искали;
Перуны падаютъ, летаютъ копья въ нихъ:
Пронзенъ въ гортань, упалъ Армазъ, начальникъ ихъ.
615 Не узритъ вѣчно онъ ни дщерей, ни супруги;
Оставили его и ближнiе и други,
Которые пришли дѣлить корысти съ нимъ;
Судьба назначила подобный жребiй имъ.
Армазовъ юный сынъ погибнулъ смертью злою:
620 Пронзенъ во грудь стрѣлой, песокъ чертитъ стрѣлою,
Его во стременахъ строптивый конь влечетъ,
И гдѣ влечется онъ, тамъ кровь ручьемъ течетъ.
Казалось мечь схвативъ свирѣпый ангелъ брани
Какъ мѣльничны крылѣ вращалъ ужасны длани,
625 Въ Ордынцовъ бросился, поля окровавилъ,
Устами поглощалъ, стопами ихъ давилъ;
Кони и всадники обратный путь теряютъ;
Отъ смерти прочь текутъ, но смертью ускоряютъ.
Какъ сонныхъ будто бы людей ночный пожаръ,
630 Ввергаетъ грозный бой въ безпамятство Татаръ;
Текутъ въ Россiйскiй станъ исполненны боязни;
Не родъ войны то былъ, но родъ жестокой казни.

Побѣда поднесла Россiянамъ вѣнецъ!…
Межъ тѣмъ подземный ходъ свершился наконецъ,
636 За трудъ благiй успѣхъ Россiянамъ награда!
Уже приближились они подъ стѣны града;
Могила тайная, гдѣ лечь Казань должна,
Искуснымъ Розмысломъ была соружена,
И соотрѣтствуя намѣренiямъ Царскимъ,
640 Прорѣзанъ былъ подкопъ въ Казань къ воротамъ Арскимъ.
Коль жилы жизненны когда прерѣжетъ мечь,
Тогда не можетъ кровь во связи оныхъ течь:
Въ утробѣ такъ земной устроенные ходы,
Совокупленные пресѣкли съ градомъ воды.
645 Достигъ искусный мужъ подъ градски тайники,
И въ полѣ удержалъ гулянiе рѣки,
Которая во градъ свободный ходъ имѣла,
Почувствуя свой токъ пресѣченъ, онѣмѣла.
Казань къ струямъ ея печальный мещетъ взглядъ;
650 Летитъ на крылiяхъ тосклива жажда въ градъ:
Смущенныхъ жителей приходъ ея тревожитъ;
И вображенiе ихъ жажду паче множитъ.

Но Розмыслъ тако рвы устроилъ въ сердцѣ горъ,
Что слышать могъ въ землѣ Казанцовъ разговоръ:
655 Увы! что дѣлать намъ, въ подземномъ ходѣ внемлетъ,
Москва теченiе рѣки у насъ отъемлетъ.
По сводамъ раздался плачевный нѣкiй гласъ:
И храбрыхъ витязей лишила ревность насъ;
Погибли! вопiютъ, скитаясь вкругъ бойницы,
660 Погибли! вопiютъ и жены и дѣвицы.

Повѣдалъ Розмыслъ то, что въ градѣ слышалъ онъ.
Къ осадѣ города не зрѣлося препонъ.
Познавый Iоаннъ Небесной помощь длани,
Селитрой воружить велѣлъ подкопъ къ Казани.
665 Но долго Царь познать о таинствѣ не могъ,
Коль грозный витязей каралъ безъ брани рокъ.
О Муза! отъ твоихъ очей не скрыта древность:
Вѣщай, коль пагубна сердцамъ быватъ ревность;
Среди военныхъ бѣдствъ и зримыхъ стѣнъ въ крови
670 Представь ужасное позорище любви;
Не бойся перервать военну повѣсть, Муза!
Ты къ нѣгамъ отлетишь сихъ пѣсней для союза.

Въ горахъ, которыя объемлетъ мрачный лѣсъ,
Струяся, гдѣ лежитъ, высокихъ тѣнь древесъ,
675 Которыя Гидаспъ водами напаяетъ,
Гдѣ вмѣстѣ грозный Евръ съ Зефиромъ обитаетъ;
Тамъ лютый волхвъ Нигринъ въ вертепѣ древнемъ жилъ:
Россiянъ изтребить онъ въ мысляхъ положилъ;
Волшебной прелестью для рыцарей опасну,
680 Въ бою безстрашную имѣлъ онъ дочь прекрасну;
Любовники отъ ней не отступали прочь,
Рамидою слыла пустынникова дочь.
Онъ вѣдая, что брань горитъ вокругъ Казани,
Умыслилъ прiобрѣсть вѣнецъ въ кровавой брани,
685 Противу Христiянъ воителей возжечь,
И храбрыхъ витязей въ Казань съ луговъ отвлечь.
Коль многiе изъ нихъ, забывъ гремящу славу,
Забывъ родителей, отечество, державу,
Въ пустыню рабствовать къ пустыннику пришли!
690 Женоподобные съ Рамидой дни вели,
И къ нѣжности склонить прекрасну уповали.
Всегда пригожства лицъ виною зла бывали!
Сердечной слабостью любовкиковъ младыхъ,
Воспользовался волхвъ, и жаркой страстью ихъ.
695 Отъ дерзкихъ Христiянъ, онъ рекъ, Казань избавить,
Хощу я дщерь мою къ златой Ордѣ отправить;
Кто слѣдуя за ней, Россiянъ побѣдитъ,
Со мною тотъ союзъ и съ нею утвердитъ;
Тому въ приданое Казань и всѣ народы,
700 Которыхъ тамо есть безчисленные роды.
Не царство, не корысть, но тлѣнны красоты
Ввергаютъ рыцарей въ соблазны и въ мечты.
Сто храбрыхъ юношей ея очамъ предстали,
И мужество предъ ней мечами испытали;
705 Но брачный раздѣлить съ Рамидою вѣнецъ,
Осталось только три героя наконецъ:
Свирѣпый Гидромиръ, Мирседъ неустрашимый,
Бразинъ, во мнѣнiяхъ своихъ непобѣдимый;
Всѣ трое думаютъ Рамидой обладать;
710 Но сердце женское удобноль отгадать!
Рамида никому любови не явила,
И паче ядъ въ сердцахъ прельщенныхъ разтравила;
Ласкаетъ всѣхъ троихъ, и всѣхъ троихъ крушитъ,
Но случай, случай все докажетъ и рѣшитъ!
715 Колико взоръ она и мысль ни притворила;
Но рана страсть ея Мирседова открыла;
Едва ушамъ ея коснулся слабый стонъ,
Примѣтилъ Гидромиръ, что ей прiятенъ онъ.
Разрывъ условiя, съ Казанскихъ стѣнъ стремленье,
720 Догадки витязя служили въ подкрѣпленье;
Тогда мечталъ въ тоскѣ и злобѣ Гидромирь,
Что будто вкругъ его разрушился весь мiръ;
Смутили умъ его коварства и обманы:
Онъ язву позабылъ, имѣвъ сердечны раны,
725 Сiи тѣлесныхъ ранъ болѣзненнѣй сто кратъ!
Пылая мщенiемъ, пришелъ обратно въ градъ;
Но громомъ пораженъ отчаянной любови,
Отъ скорби ослабѣлъ и отъ изтекшей крови;
Рука, которая отъ язвъ его спасла,
730 Погибель вѣчную Казани принесла.
Отринулъ Гидромиръ, имѣя мысли черны,
Спокойствiя цвѣты, собравъ печалей терны;
И рыцарства уставъ и совѣсть гонитъ прочь:
Къ Рамидѣ онъ въ чертогъ пришелъ въ едину ночь,
735 И тако ей вѣщалъ: Рамида знаетъ вѣрно,
Что я люблю ее, люблю ее безмѣрно;
Твоею прелестью въ пустыню привлеченъ;
Не сѣтовалъ, что я отъ кровныхъ отлученъ;
Пещеры предпочелъ долинамъ я цвѣтущимъ:
740 И бѣдну хижину меня престоламъ ждущимъ;
То все ты вѣдаешь, и вѣдаешь и то,
Что храбростью со мной неравенъ есть никто;
Россiю ли одну у стѣнъ совокупленну?
Могу къ твоимъ ногамъ повергнуть всю вселенну!
745 Мнѣ стыдно подвиги съ Россiей измѣрять
Пойдемъ со мной, пойдемъ вселенну покорять!
Пойдемъ отсель! мнѣ брань безславная скучаетъ,
Да нашу страсть вѣнецъ вселенныя вѣнчаетъ!
Рамидѣ гордый духъ его извѣстенъ былъ;
750 Противенъ рьщарь ей, коль много ни любилъ.
Вѣщала: мнѣ велѣлъ того избрать родитель,
Кто будетъ храбрыхъ войскъ Московскихъ побѣдитель,
Я жду побѣды сей успѣховъ и конца;
Незнающей любви, мнѣ всѣ равны сердца….
755 Тогда, какъ будто бы желѣзо разкаленно,
Которо блескъ даетъ отъ млатовъ возпаленно,
Съ досадой Гидромиръ на витязьку воззрѣлъ,
Свирѣпый гнѣва огнь въ очахъ его горѣлъ;
Онъ рекъ: жестокая! тебѣ нужна побѣда!
760 Мы всѣ тебѣ равны? а любишь ты Мирседа;
Индѣйца слабаго сравняла ты со мной?
Забудь его теперь, простися съ сей страной,
Пойдемъ туда, гдѣ ждутъ короны Гидромира;
Пусть рыцари туда всего сберутся мiра,
765 Могу отвѣтъ съ мечемъ единъ вселенной дать;
Умѣю ли тобой владѣть и побѣждать!
За всѣ мои труды мнѣ ты одна награда;
Мой конь уже готовъ, ступай со мной изъ града!
Но дочь Нигринова кинжалъ свой извлекла,
770 Постой, преступникъ клятвъ! постой! она рекла,
Рамида данныхъ клятвъ Нигрину не забудетъ;
Кто Россовъ побѣдитъ, моимъ супругомъ будетъ;
Ты клятву далъ сiю, и тако всѣ клялись:
Иди противъ враговъ, или со мной сразись!…
775 Питая Гидромиръ къ Рамидѣ уваженье,
Сь дѣвицей почиталъ презрительнымъ сраженье;
Однако гордую ея внимая рѣчь,
Изъ града силою хотѣлъ ее извлечь;
Но пробужденные отъ крѣпка сна Нигриномъ,
780 Къ Рамидѣ во чертогъ вбѣжалъ Мирседъ съ Бразиномъ:
Когда уже себя Срацынъ успѣхомъ льстилъ,
И весь щитомъ закрытъ, Рамиду ухватилъ,
Какъ будто двѣ змiи, свои изсунувъ жалы,
Изторгли рыцари блестящiе кинжалы;
785 Клятвопреступнику въ хребетъ вонзаютъ ихъ.
Познавый Гидромиръ соперниковъ своихъ,
Подобны молнiямъ свирѣпы взоры мещетъ.
Рамиду заступивъ бѣснуется, скрежещетъ,
Всю трату онъ свою въ умѣ вообразилъ:
790 Мечь поднялъ, наступилъ, соперниковъ сразилъ:
Во звѣрской ярости отсѣкъ главу Мирседу,
Онъ вскрылъ Бразину грудь и довершилъ побѣду!
Рамида въ оный мигъ, къ спасенью своему,
Вонзила мстительный кинжалъ въ гортань ему.
795 Омылись рыцари дымящеюся кровью,
Пошли ихъ души въ адъ съ позорною любовью;
Потоки крови ихъ бѣгутъ другъ другу въ слѣдъ.
Рамида видяща, что мертвъ лежитъ Мирседъ,
Падетъ, надъ нимъ падетъ, и тѣло лобызаетъ,
800 Въ отчаяньѣ она кинжаломъ грудь пронзаетъ…
Нещастная любовь! прежалостный конецъ!
Вотъ жребiй жаждущихъ плотскихъ утѣхъ сердецъ!