Михаил Херасков - Собрание сочинений

Любовью он ее, тебя и брата губит;
Как язва, так вредна его любовна страсть;
Вы можете от ней все трое здесь пропасть.

Мне кажется, что он Змеяда почестнее.

Скажи ты мне, Милат, о тайне пояснее.

Когда в любви своей она призналась нам.
Не стану прибавлять речей к ее словам,
И только в деле том короче изъяснюся,
Что вами подлостью напрасною винюся,
Что я в сей дом вошел не честь мою забыть,

Но с ней увидеться и вам полезен быть.

Ну! право, добрая нам всем троим услуга!
Всех нас перемутить, убрать оленем друга;
Хорошую хотел ты кашу заварить!

Эх! братец, дай ему о всем договорить.

Я чаю, в этом нет обмана никакого,
Что вас хотел спасти от человека злого;
С великой хитростью подпал к тебе Змеяд,
Он лестью присластил и дружбой смертный яд;
Влеком в Змеядов дом моею нежной страстью,
Проведал я о всех делах его, по счастью,
И, смертно будучи я в дочь твою влюблен,
Змеядом в сети влечь ее употреблен.
Простите нужное такое мне притворство
И ставьте мне не в злобу, но в проворство.

О! друг мой, в людях я бывал всегда знаток,
И тотчас разобрать честного с плутом мог:
Вот так-то у меня в деревне был приказчик,
Великой, правда, вор, сутяга и рассказчик,
Мне счеты чистые он к справке приносил,
Да раз с доходами расход не согласил.
А я и подцепил в расходе прибавленье.
Да вора и послал в Сибирь на поселенье.
Трудненько, мой дружок, поставить мне очки,
Мы видим ваш обман, хотя и старички.
Ты басенки свои на то, как вижу, точишь,
Что в милости ко мне подбиться крайне хочешь;
Однако подожди и губки-та утри,
Кто ты, и кто Змеяд — яснее рассмотри.

Я истину люблю, Змеяд ее не любит;
Я другом быть хочу, Змеяд весь род ваш губит;
Змеяд хотел для вас из ласки сеть сплести!
Я брата, и отца, и дочь хочу спасти.

Но чем же лесть его и честь свою докажешь?

Поверю, ежели что письменно покажешь.

Читайте письменный приказ руки его
И, кто злодей из нас, решите из того.

А ты, мне будучи души моей милее,
Должна ли поступать змеи со мной лютее,
Когда на сей конец, чтоб видеть здесь тебя,
Презренью подвергал и подлости себя,
Когда я жизнь мою терял, тебе радея,
Когда влюбилась ты в обманщика, в злодея;
Другого любишь ты, Милата позабыв,
Другому отдалась, а твой любовник жив,
Забыла клятвы ты и прежни уверенья,
Забыла, для чего ж? для ложного именья,
Для мнимой знатности, которой точно нет.
Не стыдно ли взглянуть тебе потом на свет?

Любови я моей поднесь не изменяла,
Но только волю я отцову исполняла,
Свидетель дядя мой, свидетель он тому.

Змеяда узнаю по этому письму.
Но точно ль он писал его своей рукою?

Не хитростью ль оно подделано какою?

Вот в этой комнате мне это он вручил,
Меня обманывать вас всех троих учил
И сверх того со мной изволил изъясниться,
Что хочет для одной корысти он жениться,
Цветами заметав мошенническу лесть,
Приданым завладеть, жену в распутство ввесть;
И что везде язвит и честь и добродетель
Змеяд ее письмом — тому Развед свидетель.

Мой боже! до чего дошла я наконец!

Причиной слез твоих упрямый твой отец.

Когда любовию твоей польститься смею,
Поправить это все я способы имею,
Позволь вступиться мне!

Ах! друг мой, признаюсь:
Не только я теперь сама себя стыжусь,
И жить я не хочу в такой судьбе превратной.

Да как же! вить Змеяд боярин не беззнатной,
Так можно ль обмануть кого-нибудь ему?
Я, право, этакой причины не пойму!

Свидетельствуюсь в том я целым государством,
Что ложно хвастает Змеяд своим боярством, —
Он знатным не бывал и им не будет ввек,
Что самый низкий он и вредный человек.
Кого он в городе приезжего встречает, —
Пред тем вельможею себя возвеличает;
Незнатный будучи и бедный дворянин, —
Является другим, как сильный господин.
Я, впрочем, новое в театре нынче слышал,
И вас уведомить скорей оттуда вышел.
Свое терпение и скромность иетребя,
Обиженные им вступились за себя.
И что Правленье, знав его опасность яда,
Намерено, сыскав, к суду позвать Змеяда.
Противу он себя вооружил весь свет
И завтра, может быть, как муха, пропадет.
Погибнет скоро он, я тако рассуждаю.