Уистан Оден - Стихи и эссе

Сейчас, когда желание с желанным
Не привлекают прежнего вниманья,
И тело, шанс используя, сбегает
По органу, частями, чтобы слиться
С растениями в девственном их мире,
Найдя его по вкусу, день последних
Поступков, чувств из прошлого уже,
Мгновение грядет воспоминаний,
Когда вокруг все обретет значенье:
Но вспомню я лишь хлопанье дверями,
Хозяек брань и ненасытноcть старца,
Завистливый и дикий взгляд ребенка,
Слова, что подойдут к любым рассказам,
Но в них я не пойму сюжет, ни даже
Смысл; припомнить не смогу деталей
Происходившего меж полднем и тремя.

Со мной теперь лишь звук — сердечный ритм
И чувство звезд, кружащих на прогулке,
Они беседуют на языке движений,
К нему я лишь примериться способен,
Но не прочесть: на исповеди сердце,
Сейчас, быть может, сознается в том, что
С полудня и до трех случилось с нами,
Наверняка созвездия распелись
В веселье буйном далеко отсюда,
От всех пристрастий и самих событий,
Но, зная, мне не ведомо их знанье,
Что следует мне знать и, презирая
Воображенья прелюбодеянье,
Тщету его, позволь, благословляя
Теперь их за помилованья сладость,
Принять сейчас и наше разделенье.

Отсюда шаг меня уводит в грезы,
Оставь меня без статуса средь темных
В невежестве его племен желаний
Без танцев, шуток, тех, что практикуют
Магические культы, чтоб задобрить
То, что за эти три часа случилось,
Тех, что скрывают странные обряды,
Спроси их молодежь, в лесу дубовом
Пытающую белого оленя —
Ни слова на угрозы, взятки, значит
Былая ложь есть шаг до пустоты,
И мой конец, как и для городов,
Есть полное отсутствие: ведь то, что
Приходит быть в небытие вернется
Лишь ради справедливости и ритма,
Что выше меры или пониманья.

Могут ли поэты (могут ли люди на телеэкране)
Спастись? Не легко нам верить
В неведомое правосудие
Или молиться во имя любви,
Чье имя позабыто: libera
Me, libera C (дорогая С)
И все бедные сукины дети, у которых
Все всегда валится из рук, пощадите нас
В самый молодой из дней, когда все
Пробуждаются от толчка, факты есть факты,
(И я точно буду знать, что случилось
Сегодня между полуднем и тремя)
И мы тоже сможем придти на пикник
И, ничего не пряча, войти в круг танца,
Двигающегося в perichoresis [233]
Вокруг вечного дерева.

Пернатые в листве поют и вьются,
Кукареку! — Петух велит проснуться:
В одиночестве, за компанию.

И будит солнце смертные созданья,
К мужчинам возвращается сознанье:
В одиночестве, за компанию.

Кукареку! — Петух велит проснуться,
Колокола — дин-дон! — к молитве рвутся:
В одиночестве, за компанию.

К мужчинам возвращается сознанье,
Храни, Господь, людей и мирозданье:
В одиночестве, за компанию.

Колокола — дин-дон! — к молитве рвутся,
По кругу жернова в поту несутся:
В одиночестве, за компанию.

Храни, Господь, людей и мирозданье,
Цветущее в предсмертном ожиданье:
В одиночестве, за компанию.

По кругу жернова в поту несутся,
Пернатые в листве поют и вьются:
В одиночестве, за компанию.

Живописуя нам страданье, мастера
старинные не ошибались, им была внятна без слов
вся человеческая суть его, когда при нем же
пьют, едят, идут себе куда-то, окна открывают, как вчера,
когда, опять же, старики во исполнение пророчества, дыханье затаив,
ждут чуда Рождества, а радостный народ мальчишек
коньками звучно режет лед у кромки леса, позабыв
иль вовсе не заметив ни волов, ни яслей, ни семьи, ни пастухов.

О, старики-то мастера не позабыли,
что цветет и плодоносит страстотерпца корень
в безвестных дырах, часто под покровом пыли,
что тут же пес собачьей жизнью без остатка поглощен, а конь
почесывает зад о дерево, пока хозяин-всадник мученика мучит.

Вот брейгелев "Икар", к примеру: каждый спину
несчастью кажет, занятый своим. Ну, пахарь, положим, слышал всплеск иль
крик "почто мене оставил",
но пан, упал или пропал Икар — ему едино, солнце льет,
как и положено, лучи на ноги, что в углу белеют, погружаясь в тину,
изысканный корабль, что стал свидетелем невиданного — мальчик
упал с небес — спокойно далее плывет.