Тимур Кибиров - Стихи

Кошмар.

сумерки
Готланд
готика
тихо

сумерки готика
тихо так тихо
готика
только
чайки кричат
сумерки Готланд
готика тихо

только чайки кричат
сумерки сумерки
умер
чайки кричат
умер умер

шмумер.
В общем, верлибры.
Свободные т. е. стихи.

Между прочим
16 строчек.
Можно и больше.
Это уж как записать.

А! Все равно ведь не очень
тут разгуляешься нынче.
Не платят собаки.

Может шведы какие
переведут?

Взвейтесь, соколы, орлами!
Полно горе горевать!!
Намибия с нами!!!
Опять.

Разогнать бы все народы,
чтоб остались только люди,
пусть ублюдки и уроды,
но без этих словоблудий,

но без этих вот величий,
без бряцаний-восклицаний.
Может быть, вести приличней
мы себя немного станем?

Страшно пусть и одиноко,
пусть пустынно и постыло —
только бы без чувства локтя,
без дыхания в затылок.

Папиросный дым клубится.
За окном – без перемен…
Здравый смысл мой, бедный рыцарь,
не покинь меня во тьме!

Опускай забрало к бою —
пусть они не видят глаз.
Проиграли мы с тобою.
Протруби в последний раз.

Чтоб, заслышав зов прощальный
и понявши, кто кого,
помянул Король печальный
паладина своего.

Вор и волк —
вас любила Марина.
Ну а я не люблю, пацаны.
Ваши стрелки, разборки, малины,
ваш Высоцкий – страшны и скучны.

Мент и пес —
я б любил вас, ребята,
но так странно сложилось у нас:
слишком часто менты вороваты,
звероваты собаки подчас.

Против поэтов на этой странице
филиппикой должен был я разразиться.

Но я предпочел процитировать просто
Кукина Мишу, Гадаева Костю:

«Убей жену. Детей отдай в приют.
Минута – и стихи свободно потекут!»

Здорово!

Это надо ж – две лучшие трети
жизни собственной так провести!
Ни на что не взирая на свете,
на диване, в объятьях, в буфете
поджидая свой кайф впереди!

Так вот дембеля ждут и считают,
сколько дней до приказа еще,
болт на службу – увы – забивают,
о гражданке в каптерке мечтают.
Но бывает неверен расчет.

Коль не будешь служить и стараться,
на себя же потом и пеняй,
не строчи уж потом апелляций,
можешь дембеля ты не дождаться
и в дисбат загремишь, раздолбай.

Россия мати,
свет мой безмерный!
Хочу сказати
нелицемерно:

в тебе живу я,
тебя ревную,
какого ж хуя
еще взыскую?
Ну почему же?

Ведь мне не нужен
ни берег сенский,
ни, как поется,
берег турецкий,

и не претит мне
манер деревенский.

Я сам-то тоже
не шибко светский,

как Тредьяковский,
как Исаковский,
я сам таковский.
Такого ж сорта.

Какого ж черта
всегда сплошное
непониманье
у нас с тобою?
Есть, видно, что-то в тебе такое…
или во мне. Или в нас обоих.

Как в России они
правят,

как друг друга они
давят

и как фильмы они
ставят —

никогда мне не говори.

Ницше к женщине с плеткой пошел.
Это грубо и нехорошо.

Да еще и смешно, между прочим,
если Ницше представить воочью —

Заратустре придется несладко,
если женщина эта в порядке…

По ту сторону зла и добра
не отыщешь ты, Фриц, ни хера.

Курицын Слава дразнит меня в «Лит. обозе»:
Деньги, мол, любит Кибиров, а работать не хочет.

Очень люблю, это правда. И правда, совсем не хочу.
Что же тут странного, Слава? Вот если б, напротив,

я бы работать любил, а вот денежек бы не хотел —
это вот было бы глупо. А так – все нормально.

Не говоря уж о том, что любовь и работа
вещи – ей-ей – несовместные в мире подлунном.