Hommage a Pouchkine 1837–1937 / Ed. by Z. Schakovskoy. Brussels, 1937, под загл. «Vers composes pendant l'insomnie» ( см. 477*) — La Nouvelle Revue Française (Paris). 1937. T. XLVIII. (Janvier-Juin). Перевод ст-ния «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы» (1830).
Занимаясь переводами, я с любопытством обнаруживал, что любое стихотворение, за которое я брался, странно перекликалось со стихами того или иного французского поэта. Но скоро мне стало ясно, что Пушкин тут ни при чем; причиной было не мнимое французское отражение, которое принято находить в его стихах, а то, что я в этот момент поддавался влиянию литературных воспоминаний. Руководствуясь этими услужливыми воспоминаниями, я оставался если не удовлетворенным, то по крайней мере не очень раздраженным своими переводами. Вот одно из стихотворений, перевод которого, как я считаю, немного успешней других.
(Набоков В. Лекции по русской литературе. М.: Независимая газета, 1996. С. 421)
La Nouvelle Revue Française. 1937. T. XLVIII. (Janvier-Juin). Строфа XIII из неоконченной поэмы «Езерский» (1832–1833). «Вот одна из наиболее прекрасных онегинских строф. Я много бы дал, чтобы хорошо перевести эти четырнадцать строк» (Набоков В. Лекции по русской литературе. М: Независимая газета, 1996. С. 421).
Набоков В. В. Стихи. Петроград: Худож. — графич. заведение «Унион», 1916. Сборник был издан тиражом 500 экземпляров на средства автора. В книгу вошли ст-ния, написанные в период знакомства с Валентиной (Люсей) Шульгиной, послужившей прототипом Машеньки из одноименного романа, и Тамары из автобиографии. О В. Е. Шульгиной и истории сборника см.: Старк В. Предисловие // Набоков В. В. Стихи. СПб.: Дорн, 1997 (репринт изд. 1916 г.). С. III–VI. Набоков эти «банальные любовные стихи» (Стихи 1979. С. VII) никогда не переиздавал:
…первая эта моя книжечка стихов была исключительно плохая, и никогда бы не следовало ее издавать. Ее по заслугам растерзали те немногие рецензенты, которые ее заметили. Директор Тенишевского Училища, В. В. Гиппиус <���…>, принес как-то экземпляр моего сборничка в класс и подробно его разнес при всеобщем, или почти всеобщем, смехе. <���…> Его значительно более знаменитая, но менее талантливая кузина Зинаида, встретившись на заседании Литературного Фонда с моим отцом, <���…> сказала ему: «Пожалуйста, передайте вашему сыну, что он никогда писателем не будет».
(Набоков V. С. 291)
В архиве газеты «Речь» (РГАЛИ. Ф. 1666. Оп. 1. Ед. хр. 3052) сохранились гранки сборника с не вошедшими в окончательный текст ст-ниями и посвящением «Тебе видевшей тот же сон / Я эту книгу посвящаю. В. Набоков / апр. 1916 г. / Петроград» (впервые опубл. Е. Белодубровским в: Час пик. 1991. 22 июля. С. 10). Ниже несколько ст-ний печатается по тексту гранок:
* * *
Нагая, грезишь ты за гранью полутени…
Ты ждешь моей весны, и я тебя хочу
Обнять; хочу в огне бездонных наслаждений
Сгореть. Немеет ночь… Со звездами грущу.
И жду… Так дивно ждать без лжи и без сомнений!
Так близко от меня всё то, что я ищу!
Так просто всё: взойти на мягкие ступени
И губы чуть прижать к лилейному плечу…
А ты меня зовешь, раскидывая руки…
Чаруют небеса, но больно мне смотреть
На царство чистоты, спокойствия и скуки.
Я твой… Теперь, когда не может догореть
Вся радость наших тел глубокая до муки,
С тобой, мечта любви,
не страшно умереть…
* * *
Я к тебе прижался с лаской небывалой,
С чувством упоительным жгучей наготы…
Как мы целовались, как ты разжигала
Сладко-нетерпимую жажду красоты!
Ночь плыла над нами черными волнами…
Ты была безумною, ты была моей…
Я дрожал, пронзенный тонкими лучами,
Я уснул, пронизанный близостью твоей.
Сон увидел страшный: будто я согнулся
И молил о жалости; но услышал «нет»;
Ты меня ласкала, вдруг я содрогнулся:
Я держал в объятиях тоненький скелет!
И проснулся в стонах; ты еще дремала;
Грустно, поцелуями я тебя будил;
Тихо ты очнулась, тихо зарыдала…
Было странно-холодно… Я тебя забыл…
* * *
Люблю, люблю тебя; люблю… Как это слово
Опошлилось в романах наших дней!
И ты, моя любовь, не верить мне готова,
Так много вкруг тебя насмешливых теней!
Так много за окном холодного разврата!
Так мало здесь людей, умеющих любить!
Поверив даже мне, тревогой ты объята…
Ведь я могу, как все, и лгать и позабыть!
Читать дальше