Свистом, песней проводят её до окраин.
*
Вновь и вновь ей одной восхищаться, внимая,
Я желал бы, клянусь душою.
Её красивей есть, я знаю,
Но нет подобных красою.
Когда молния светом залила простор,
Её силу и смех
В зеркалах отразив,
«Пусть увидит» , - мечтал я , - «как ясен мой взор,
Как руки чисты, как умён и красив» .
«Я похож» , - ей скажу , - «на козлёнка у ног:
Пальцем шёрстки коснись – вспыхнет праздник тотчас.
Так давай же пойдём по приволью дорог,
Воротник распахнув и смеясь, и смеясь…»
… И бульвар,
не дыша,
уже встал у ворот,
Просит бури, исполненный счастья,
Ну а осень, а осень песнь славы поёт,
Славит город ,готовый к ненастью.
1
Сник пожар, опустился на город, молчит,
И на ручки дверей
Каплет с рук его свет.
И протяжно мыча в ясной летней ночи,
Две медведицы мне посылают привет.
Приглашают в возке прокатиться в полях,
А потом отыскать их любимую внучку
И в избушке лесной на куриных ногах
Целовать, не спеша, её пухлую ручку.
Проследить, затаившись в чащобе с зарёй,
Как день новый ведут к нам зайчихи и белки,
И в повозке его отвезти золотой
На богатые камнем и песнями рынки.
Вечно молод Ты, Бог,
Краше летнего дня,
И садам Твоим чудным числа нет.
Лишь одной кисти сок выжал Ты на меня,
И к Тебе меня сразу же тянет.
Я в железной кровати – угрюм, одинок.
Ты укрой и утешь меня, Боже!
Моё сердце устало от песен, дорóг,
От убийц… и от девушки тоже.
И, когда навсегда смех мой слабый замрёт,
В сумрак рощи уйду средь цветов я.
Боже, дай мир дороге и песне её
И тому, кто пройдёт здесь с любовью.
2
Мне туманы Твои кожу бледностью скрыли.
Грустно, холодно мне
С Тобой.
Вот стоят мои братья в дверях. Не забыл ли? –
Два возничих*) Твоих, Боже мой.
Так огромны, мохнаты, спокойны вполне.
За порогом – дорожные дали…
Посмотрели – меня пригвоздили к стене
Четыре ножа печали.
Брат мой старший, смежив свои веки,
Сказал:
- Мир широк и идти нам далече.
День качался с повозками, вечер настал,
И ещё ночь, ещё день и вечер.
Города мы прошли и леса и поля.
Одинока, как в праздничный час урожая,
Мать всех тварей живых, содрогалась земля,
Корчась в схватках и злаки рожая.
Там мы встретили девушку ранней порой,
И сердцам вдруг в груди стало тесно,
Мы пленились вечерней нагою зарёй
И белкой в руках у леса.
И пришли.
И в руках – с гроздью ягод лоза,
И про шёпот листвы не забыли,
Потому что, мы знаем, брат смежает глаза,
А глаза его это любили.
… Я в волненье и радости к братьям приник,
Руки к ним я простёр что есть мочи.
И, как молнии вспышка, явились мне вмиг
Дни, что я не увижу воочию.
Лицо младшего брата тогда озарила
Улыбка; сияя зубов белизною,
Он сказал:
Трое
Братьев
Нас было,
А теперь осталось двое.
*) На иврите созвездия Большой и Малой медведиц
называются также Большой и Малой повозками.
К созвездию Возничего они отношения не имеют.
Направился к горам
Бродяга-ветерок.
Разлуки час свят и кроток.
Вот девушка, как в сон, ступила за порог,
Песня пала без сил в воротах.
У кромки небес кипарис одинок,
На девушки песнь нет ответа,
И осталось у мира три слова всего,
Только поля простор да ветер.
Песня трёх матерей. Слово – грома раскат.
Меж словами, как эхо, тишина говорит.
А вдоль улиц пустых ровным строем стоят
В красных бородах фонари.
Безутешная осень устала, больна,
И дожди бесконечно идут.
И без света в окне, без свечи у окна
Три матери
Песню поют.
- Вот он, вижу его, -
Мать одна говорит, -
Поцелую его каждый маленький пальчик.
По спокойному морю корабль скользит,
На мачте повешен мой мальчик.
Говорит мать вторая:
- Мой сын храбр и прям,
Молчалив. Шью на праздник рубашку ему я.
Скоро будет он здесь. Он идёт по полям*).
В его сердце свинцовая пуля.
И с блуждающим взором третья мать: "Ничего
Нет его мне на свете дороже…
Как мне плакать о нём? Я не вижу его,
И найти его кто мне поможет?"
Тут ресницы её заискрились в слезах…
- Может быть, не прилёг он уснуть.
Может, меряет он, как бродячий монах,
Поцелуями, Боже, Твой путь.
*) Возможно, аллюзия на текст из Библии ("Бытие", 24,65): "Кто этот человек, который идёт по полю навстречу нам?"
Читать дальше