Варвара Малахиева-Мирович - Хризалида

Ох, тошно мне, тошнехонько,
Томит меня кручинушка.
Дымит моя лучинушка,
Темно горит, темнехонько.

В окошко непроглядная
Глядится ночь ненастная.
Головушка бессчастная,
Не думай, не загадывай.

Не жди сынка болезного:
Судьба его опальная.
Сторонка чужедальная,
Дорога непроездная.

Ой, нитка, нитка длинная,
Запутанная, рваная…
Придет ли весть желанная?
— Молись Николе Зимнему,

Затепли ему свечечку:
Снегами степь оденется,
Дорога забелеется,
Придет от сына весточка.

…Не надо книг. И думать лень.
Усталость после долгой спешки.
И вижу: лес, мохнатый пень,
Под ним две юных сыроежки.

Какой-то сломанный цветок
Уютно в мох дремучий спрятан.
И кружит, кружит мотылек,
И реют солнечные пятна.

В домино играют старухи.
Выигрыш, проигрыш, им всё равно.
Только нужно старому слуху,
Чтоб стучала кость домино,
Чтоб мелькали белые пятна
Черной кости в мутных глазах…
И побыть им друг с другом приятно
Без обычных споров на дряхлых устах.
Только разве кто-то заметит,
Что соседка напутала ход,
Что пахнул откуда-то ветер,
Что вдруг схватило живот.
Что в ногу подагра вступила,
А хирагра крутит ладонь…
Эх, лампада-то как накоптила!
Припустили сдуру огонь…
И стучат черно-белые кости,
Стучат, выбивают дробь…
Вот так же всем на погосте
Заколачивать будут гроб.

Маятник жизни моей!
Долго ли нам еще маяться?
Чуть отойдем от жилищ и страстей,
Только успеем покаяться,

Тем же размахом обратно спешим,
К тем же низинам постылым…
Дни превращаются в пепел и дым,
Дни уж летят над могилой.

Маятник, маятник призрачных дней!
Сердцу наскучило биться,
Время от взлетной верхушки твоей
К точке недвижной спуститься.

Одно лишь твердо знаю,
Что «я» мое — не «я».
Что суждена иная
Мне область бытия.

Я не тот, кто падает,
Знает боль и страх.
Я — любовь, я — радость.
Смерть — моя сестра.

Темно горит моргасик-часик.
Дыши подальше от него,
Не то свой жалкий свет погасит
Он от дыханья твоего.

И в темноте ты вдруг услышишь:
Гудит враждебный самолет.
И сердце пойманною мышью
В груди мучительно замрет.

И ты поверишь в то мгновенье,
Что может твой бессмертный дух
Угаснуть вражьим повеленьем,
Как свет, что в часике потух.

Спасай же сердце от дыханья,
Сомненья, страха и страстей,
Чтоб не погасло упованье
В душе неопытной твоей.

Кто волей Бога очертил
Свою мятущуюся волю,
Небесным кровом осенил
Того Господь в земной юдоли.

Соблазны мира не страшны
И сети вражьи не опасны
Тому, чьи сердца глубины
С путями Божьими согласны.

Непобедим Господень щит:
Он от стрелы, в ночи летящей,
Под ним укрытого хранит
И меч согнет, в бою разящий.

Налево тысяча падет,
Направо лягут тьмы сраженные,
Но невредим меж них пройдет
Щитом Господним осененный.

Над ним змеи не властен яд,
И василиска злые чары
Его очей не устрашат.
И льва сразит одним ударом.

И если в пропасть упадет —
Там ангелы его крылами
Поддержат, низойдя с высот,
И не преткнется он о камень.