Яков Вохменцев - Южный Урал, № 11

Бажова, как будущего художника слова, формировала вся эта богато одаренная среда горных рабочих, старателей и плавильщиков, камнерезов и мастеров ювелирной огранки самоцветов, тонких искусников хотя и будничного, черного, но по-своему тоже поэтического дела, — углежогов, вроде Тимохи Малоручко, и многих, многих других. Эта среда должна была выдвинуть из своих глубин выдающегося художника, и она его выдвинула. Им стал Бажов.

Все, что было лучшего в Бажове, он получил от народа. И все полученное он — в новом качестве — с лихвой вернул туда, откуда вышел сам, ибо вся жизнь его пример служения народу.

Писатель-коммунист, выросший в эпоху всепобеждающих идей ленинизма, прошедший школу в рядах великой Коммунистической партии, Бажов очень остро чувствовал запросы своего времени, постоянно учитывал нужды и стремления своего народа.

Уральской горнозаводской легендой интересовались и до Бажова. Отдельные легенды и предания записаны в очерках В. И. Немировича-Данченко «По Уралу и Каме», в книгах. Д. Н. Мамина-Сибиряка. Однако именно Бажову суждено было первому по-настоящему «открыть» ее, осмыслить научно и философски, ввести в мир большой литературы.

Более полувека отдал он изучению, осмыслению уральской горнозаводской легенды-сказки. В легендах он воспроизвел широкую картину жизни прошлого Урала. В написанных им сказах ярко проявилось своеобразие его дарования, его широкий взгляд на жизнь, незаурядные знания.

Примечательно, что живописуя события далекого прошлого, Бажов все время оставался на уровне требований своего времени. Постоянная работа над историческим материалом не привела его к любованию стариной, к забвению вопросов современности. Как раз наоборот! Всё творчество замечательного уральского сказочника, как назвала его газета «Правда», учит смотреть на прошлое с позиций современности. И поэтому П. П. Бажов по праву — глубоко современный, советский, партийный писатель, хотя писал он о явлениях и вещах, отделенных от нас целыми столетиями. В этом проявилась политическая зрелость писателя.

Помнится, в одной из статей по искусству, опубликованных на страницах советской печати, я прочел:

«Сила величайших художников заключается именно в том, что их рукой движет не желание скопировать внешний рисунок действительности, а глубокое знание, понимание и, если хотите, переживание тех законов, которые этой действительностью управляют».

Это высказывание целиком приложимо к Бажову.

Его «живинка в деле» стала символом рабочей смекалки, неустанного стремления двинуть вперед свой труд, сделать его искусством, добиваться новых высот мастерства. Это выражение стало теперь крылатым, его знает каждый советский рабочий. Оно вошло в наш обиход.

Напоминая постоянно своим товарищам по ремеслу, что «все в писательском котле должно перекипеть так, чтобы получилось новое качество», сам он действительно создавал это качество — качество большой партийной литературы, достойной современницы великой социалистической эпохи. И в этом — самая большая победа писателя.

Встречаясь со знакомыми на улице, на собрании, в театре, на традиционный вопрос: «Как живете?» — Павел Петрович частенько отвечал:

— Живой еще.

Эти два слова стали у него в последние годы жизни привычной формулой ответа на приветствие.

Здоровье его к тому времени значительно пошатнулось, начали одолевать болезни. Он понимал, что жить осталось немного… повидимому, не раз думал об этом.

Принимал это с той спокойной, трезвой рассудительностью, которая была так характерна для всего образа действий Бажова, для склада его мышления.

Мучило лишь сознание, что многое еще остается нереализованным, голова была переполнена планами, для выполнения которых требовались годы и годы… Пришло подлинное мастерство, добытое усилиями целой жизни, но кончались силы.

Как-то показывал «вечный» календарь, привезенный ему дочерью из Москвы, — никелированную, изящно сделанную вещицу. Перевертываешь, и автоматически, с легким стуком, выскакивает число на завтрашний день. Повертел, любуясь, в руках (хорошая, чистая работа, да если еще с выдумкой, всегда нравилась ему), затем сказал:

— Занятная штучка. Плохо только, что заставляет задумываться. — И, видя недоуменный взгляд, сказал:

— Щелк — и день прошел! Только тебе-то что! У тебя еще много впереди. А вот мне… — И не договорил.

«Живой еще»…

Сейчас эти адова приобрели звучание почти символическое. Живой и будет живой. Силой своего таланта Бажов перешагнул обычные границы жизни и смерти.