Гусю кажется —
Видит он стаю, как встарь.
Гусю кажется —
Где-то откликнулась стая.
А ворона —
Пустая, бездумная тварь —
Только попусту каркает,
В поле летая.
Ты навеки простился
С прозрачным ручьем
И лежишь на столе,
Превращенный в жаркое;
Раз не смог ты
В убежище скрыться своем,
То нельзя и роптать
На событье такое.
Мир давно уже груб,
Безобразен и зол —
В наши дни
Красоту постигает несчастье:
Оттого-то
Чиновников праздничный стол
Ты украсил —
Разрубленный в кухне на части.
Конь примчался
С северо-востока,
Стрелами
Седло его пробито.
Жаль того,
Кто пал в бою жестоком, —
Что теперь
Узнаешь об убитом?
Может, рядом с ним
На поле боя
Нашего
Сразили полководца...
Смерть сейчас
Бредет любой тропою —
Знаю,
Много слез еще прольется.
Уже улетают гуси
К югу — для нас чужому.
Цветут в садах хризантемы,
Краснеет в лесах листва.
И мысли мои подобны
Ножницам из Виньчжоу:
Отрежу кусок пейзажа —
И переложу в слова.
Расцветают цветы
Под весеннее пение птиц,
Словно в утренний снег
Облачаются горы над нами.
Разделить бы мне тело
На тысячи зрячих частиц,
Чтоб под каждою сливой
Лу Ю любовался цветами.
Сочинил 4-го ноября во время сильной бури
Не о себе печалюсь
Ночью, в глухой деревне —
О родине и Лунтае
Тревожусь я вдалеке.
Под завыванье ветра,
Шатающего деревья,
Мне снятся железные кони
И лед на зимней реке.
Зимней ночью слышу звуки рога
Возносятся к снежным тучам
Чистые звуки рога,
Лежит в военной палатке
Наместник — седой старик,
Скорбя о прожитой жизни,
Где сделано так немного:
Умрет — и о нем не вспомнят
Ни на единый миг.
Восходит луна над пустым двором,
Сияя среди ветвей.
Лукавых сорок неспокойный сон
Тревожа издалека.
И я, наивный седой старик,
Учусь у глупых детей:
Дрожащей рукою хочу поймать
Летящего светляка.
I
Вздыхаю о нищих семьях,
Подобных разбитым лодкам, —
Весной они спать не могут,
Боясь дождя проливного.
А осень придет — мечтают
Хотя б о дожде коротком.
Томительный год проходит —
Такой же начнется снова.
II
На севере и на востоке
Темнеют старые хаты, —
Заботливо и усердно
Строили их когда-то.
А ныне — люди бежали
От грабежа и захвата,
И все заросло травою, —
Нигде она не примята.
В моем саду давно уж тихо,
Кусты закрыли низкий домик,
Тропинка меж густых деревьев
Травою скоро зарастет.
Лежу, читаю Тао Цяня,
Но вновь откладываю томик:
Накрапывает дождь — и надо
Спешить с лопатой в огород.
Ни жемчужный, ни яшмовый
Дождь не идет,
А пошел —
Это риса посыпались зерна.
Где от засухи
Так исстрадался народ,
Чтобы все распродать,
Погибая покорно?
А когда урожая
Придут времена,
И людей наконец
Пожалеет природа, —
Вновь заплачет народ,
Захмелев от вина,
Вспомнив тех, кто не дожил
До этого года.
Убогая хижина
Еле вмещает меня,
Расшатаны зубы,
И волосы выпадут вскоре.
Лежу у окна я
На склоне осеннего дня,
Читать дальше