Юрий Софиев - Синий дым

Ты в весенний вечер принесла мне
Двух прелестных маленьких ягнят.
Мы сидели на горячем камне,
Над Скадаром полыхал закат.
По курчавой шелковистой шерсти
Ласковая двигалась рука.
Перед нами в каменном отверстье
Скал, сверкая, пенилась река.
— К осени, — сказала ты, — ягнята
Вырастут, а буки облетят.
И тогда из мирного Попрата
Ты уедешь в дальние края.

Люляш чистил целый день винтовку.
Ночью он засядет у оград,
Чтобы волк не утащил ягнят.
Муж твой мрачен.
Осторожней, Новка!
И я видел, как сверкнул твой взгляд.
Ты сказала:
— Счастью нет преград!

Ты шла походкой быстрой над потоком,
Тропинкою кремнистою в горах.
В той юбке черногорской,
В той широкой,
Что чёрной птицей реет на ветрах.
Весной овец с тупыми бубенцами
На пастбища альпийские гнала,
Где над обрывом
Солнечными днями
Следили мы за реяньем орла,
Где ночью голову мне на колени
Склоняла.
Тишина росла в горах.
Моей страны чудесные виденья
Вились и плыли в дыме от костра.
Рассказам о неведомой России
С какою жадностью внимала ты!
И, может быть,
Такой была впервые
От счастья,
Верности и теплоты.
Мы в этих скалах били из винтовки,
В соревновании дырявя цель.
Для быстроногой черноглазой Новки
Сиял её семнадцатый апрель…
Но шли года.
И мирный быт был скошен
Смерчем войны и яростью врагов.
Враги топтали кованой подошвой
Простой уют славянских очагов.
Не каждому дана судьба героя.
Хоть трудно женщине оставить дом,
Ушла ты партизанскою тропою,
Три трудных года воевать с врагом.
Судьбу твою запечатлел, запомнил:
Двенадцать пуль
В бестрепетную грудь!
Там, в той заброшенной каменоломне,
Где ты мне говорила:
«Не забудь!»

В этот зимний парижский, рождественский вечер,
В общем, невероятно сложилась судьба.
Я упорно не верил, но в памятной встрече
Ты коснулась ладонью горячего лба.

Помнишь, зимние голые ветви каштана
Неотвязно метались в пятне фонаря.
И в огромном окне, синевато-туманном,
Над Парижем, над Сеной — вставала заря.

Вопреки всяким смыслам и всем пересудам
В наших жизнях, уверен, в твоей и моей,
Небывалое это сиянье, покуда
Будем жить, не померкнет над маревом дней.

Так позднею осеннею грозою
Врываешься в глухую жизнь мою.
С какою щедростью и простотою
Ты бросила мне молодость свою.

И среди образов любви нетленной
Навстречу нам и как бы мне в ответ —
Мне снится не троянская Елена,
Не Беатриче и не Фиамет.

Мне улыбается не Монна Лиза —
Приходят, светлые в блаженном сне,
Бессмертные любовники ко мне:
Безумный Абеляр с безумной Элоизой!

Острым пером на листе бумаги
Черчу твой профиль, радость моя.
…Какой-то Рамзес лежит в саркофаге
И ему не снятся чужие края.