Юрий Софиев - Синий дым

Сразу же, как заглянул я в очи,
Так тебя за плечи и обнял.
И остался на три дня и ночи.
На дворе в то время март стоял.

Вечером на стол ложились карты.
Оплыв ада сальная свеча.
За окном украинского марта
Чернота и звёзды по ночам.

Короли, тузы, валеты, дамы
О судьбе рассказывали мне.
А забрезжит за оконной рамой —
Мы раскидывались в жарком сне.

Лучше сердца своего не трогай —
Ненаглядного не уберечь!
Нагадай мне дальнюю дорогу,
Неожиданную радость встреч.

В моей судьбе, обманчивой и зыбкой,
Прекрасная славянская страна
— Она в твоих глазах отражена —
Мне просияла женскою улыбкой.
И сколько б я не странствовал по свету,
Храню ревниво памятью живой
Виденья те
И с ними образ твой.
Ах, ими сердце навсегда задето!

Соперничают стройностью друг с другом
Забытый минарет и тополя.
И славянин своим взрывает плугом
По горным склонам легшие поля.
Шумит Морача в русле из гранита,
И Зета мчится с гор навстречу ей.
В прозрачном горном воздухе разлиты
И синева, и блеск сухих камней.
По склонам козы резвыми ногами
Взбираются.
Грохочет водопад.
И ель цепляется за голый камень.
В долинах зреет крупный виноград.
И очень высоко в глубокой сини
Парит орёл.
И вдруг сверкнёт крылом.
А римские развалины поныне
Солдатам служат «боевым постом».
У очага, где тихо пляшет пламя,
Беседуют и табаком дымят.
Над чёрными лесами и горами
Спокойные созвездия горят.
И, помнишь ли,
Когда летели клином
В Россию журавли и цвёл апрель,
На той скале, что виснет над долиной,
Мы слушали вечернюю свирель…

Идём опасной и кремнистой
Капризной горною тропой.
Над скутарийской гладью чистой
Динарских Альп хребет лесной.
Смотри,
Уже оделись буки
Осенней красною листвой.
Как смуглы от загара руки,
Как чист и звонок голос твой.
И выученные заранье
На языке твоём родном
Слова любви, слова признанья,
Мы полным голосом поём.
Счастливым отвечаешь смехом
И тянешься несытым ртом.
И смех твой повторяет эхо
За лесом где-то,
За хребтом.
Мы поднимаемся всё выше.
Там, где альпийские луга —
Прямой струёй над острой крышей
Синеет дым от очага.

Парит орёл в прозрачной синеве.
Поток сияет нитью голубою.
Как хорошо сидеть с тобой в траве,
Знать, что тебе быть радостно со мною.
Ты тёплой загорелою рукой
Ромашку рвёшь,
По лепесткам гадаешь,
Хотя отлично без ромашки знаешь,
Что я люблю и что любим тобой.
Как хорошо бывает жить на свете,
Как средь ненужных и полезных дел
Мы бережём, внимательные дети,
Сочувствие к орлу, цветам, воде
И нашу близость к голубой планете.

Хребет «Проклятье».
Хижина простая
Из грубых неотёсанных камней.
Вода из скважины.
И, извиваясь,
Тропинка узкая сбегает к ней.
Здесь сотни лет нетронутые буки
Шумят, шумят…
Им вторит шум воды.
Здесь с карабином в тесной дружбе руки
У мужей, крепнущих от дружбы и вражды.
Здесь поступь важная
Гружёной «мазги» [15] мул.
И цоканье подковы о гранит.
И хищный профиль древнего пелазга [16] Албанец. .
(А пистолет за поясом торчит!)
И сложенные рупором ладони —
Албанца заунывный
Долгий зов.
Мохнатые ряды на диком склоне
Гниющих, бурей сваленных стволов.
Здесь женщина,
Сама подобна лани,
Мне приносила козье молоко.
Беседы наши, тайные признанья…
Ночной костёр был виден далеко.
О, молодость!
Награда иль возмездье?
Но навсегда — дарованные мне
Нависшие, ярчайшие созвездья,
Над соснами в звенящей тишине.