Семен Луцкий - Сочинения

Что Вам еще сказать, милый друг? Слова никогда не могут передать ту теплоту, которую так хочется, чтобы Вы почувствовали…

Как Вам сейчас, должно быть, трудно в связи с забастовкой… Напоминаю Вам, что Вы всегда можете у нас переночевать мы все были бы счастливы повидать Вас. Может быть, все— таки, как-нибудь соберетесь к нам к ужину, а потом и переночуете? Очень хочется Вас повидать, но я не знаю, в какие часы и где В<���ас> можно застать. На будущей неделе ждем к нам… Адиньку с Давидом [317](пока это только еще надежда). А потом они уедут в Палестину. Неделю тому назад я поехал в Страсбург, но их там еще не было [318]. Во всяком случае, верю, что ждать уже недолго.

Рад буду получить от В<���ас> весточку, а еще больше, если Вы приедете ночевать — много есть у меня, что В<���ам> рассказать с того времени (вечность!), как мы не виделись.

Будьте здоровы, дорогая Татьяна Алексеевна, и не сердитесь на мое долгое молчание.

Сердечно обминаю Вас и дорогую Эмилию Николаевну.

В<���аш> Сема.

<���На полях> Напоминаю мой телефон. Имеете ли какие-нибудь известия от Каффи? Знаете ли его адрес?

Париж, 17/XI <19>48

Дорогая Татьяна Алексеевна,

Я был в Бельфоре [319]всю неделю от 7 до 14-го и, вернувшись, застал Ваше письмо. Раньше всего хочу сказать Вам, что я не знаю, где может находиться клише печати Ложи, и не уверен даже в том, что оно сохранилось. Спрошу у Абр<���ама> Сам<���ойловича> и у Аси [320].

Как хорошо, что дело с набором идет так быстро! Вы — молодец! Жду с нетерпением появления книги [321].

А теперь… о Вашем письме, которое меня огорчило и взволновало. Вы мне слишком близкий друг, чтобы я мог это от Вас скрыть, а потому я буду с Вами совершенно откровенным.

Вы пишите: «Вы теперь совершенно погрузились в еврейские дела» — такая фраза была уже у Вас у другом письме, и в ней я чувствую некоторое осуждение…

Далее Вы пишете: «Думаю, что Вы вообще вычеркнете нас из круга своих близких знакомых — так Вы увлечены тем, чем мы все-таки увлекаться с головой не можем».

Милый друг, скажите по совести, какими иными делам я сейчас увлекаться? Французскими? Русскими? И те и другие интересуют меня, но я в них никакого действенного участия принимать не могу: и не по плечу они мне и чем я могу быть в них полезен? Это одно стерильное кипение…

Иное дело «еврейские дела». Строится молодая община, и в этом строительстве я могу быть реально полезным. Строительство это захватывающе интересно. Если бы Вы видели в Палестине то, что видел я [322], или послушали мой доклад (в Обществе русско-евр<���ейской> интелл<���игенции> 3/XI [323]), то согласились бы со мной. Вы знаете — я не сионист, никогда им не был и не буду. Сионизм слишком узок, он только один из возможных путей разрешения «проклятого еврейского вопроса», но сейчас этот путь единственно реален и ему надо помочь в спешном порядке. Я всегда считал, что истинный путь разрешения евр<���ейского> вопроса — это путь разрешения общечеловеческой проблемы, но… я убедился в том, что путь этот очень медленный, и «пока солнце взыдет, роса очи выест», а тем временем вырезано 6 мил<���лионов> евреев (1/2 всего европ<���ейского> еврейства или 1/3 мирового). Все народы пострадали в этой страшной войне, но ни один не пострадал так, как еврейский, ни один не уничтожался с такой дьявольской планомерностью.

И нет никакой гарантии в том, что это не повторится (были, ведь, и в «цивилизованной» Англии погромы во время «Эксодуса»).

Поэтому сейчас путь создания еврейской автономной общины (даже государства, хотя я не очень люблю государства) есть путь спешный, путь самосохранения. И если будет новая мировая резня, то лучше уж будет евреям умирать с оружием в руках, чем быть загнанными в газовые камеры, как глупые овечки.

Я продолжаю не быть «националистом», но сейчас вопрос еврейской независимости есть вопрос не теоретический, а практический и неотложный. И поэтому я так «вложился» в евр<���ейские> дела и мечтаю потом переехать в Палестину, чтобы помочь строить страну и… чтобы, по мере сил, там же начать бороться против того, что, я знаю, фатально и неизбежно там будет — т. е. против узкого национализма и шовинизма. Это, конечно, явление отвратительное, но если есть народ, которому этот грех более простителен, чем другим, то это, конечно, евр<���ейский> народ, больше всех страдавший от национализма других народов. Но простить не значит примириться, и потому я говорю, что с этим «там» надо будет начать бороться.