Семен Луцкий - Сочинения

Он плачет, он к Богу взывает,
Он крылья, как знамя раскрыл…
И вдруг — он свободно витает
Над миром, где некогда был…

И с жалостью острой, со страхом
Он свой замедляет полет
И видит покрытую прахом
Страну, где неправда живет…

…Бескрылые ангелы странно
Метались по серым полям,
Сочились у каждого раны,
Где быть полагалось крылам.

Они непонятное дело
Творили, верша и круша,
И паром над каждым белела
Глухая, немая душа.

И только один в этом мире,
Кто правду последнюю знал,
На грубо сработанной лире
О вечности песни слагал.

И, ангела первый заметя,
Он крикнул: «О, милый, скорей!
О, вестник, обещанный детям,
Посланник небесных полей!»

Стало тихо в жутком доле
После этих слов,
Содрогнулся поневоле
Миллион голов…

По привычке суеверно
Ожидая бед,
Все надеялись: наверно
У поэта бред.

Но тупой своей природе
Каждый верен был,
Увидав на небосводе
Очертанья крыл…

…«Зловещая, злобная птица», —
Кричали они, увидав…
Один — на колени, молиться,
Другие — бежали стремглав.

«О, милые, я ли лукавый?
Я с вестью благой от Отца»…
Но плакали грешный и правый
И страшного ждали конца.

А самые смелые — стрелы
И камни метали в него…
— Так ангел божественно-белый
Иное познал естество…

Он застонал от боли
И оборвался сон…
Опять он в ясном поле,
Опять на небе он.

О, радость пробужденья,
О, родина, о, рай…
О мраке сновиденья
Душа, не вспоминай.

И стал опять он Бога
Все славить в небесах,
Но было грусти много
В раскрывшихся глазах.

Мой милый, но я не об этой,
О жизни хотел я иной —
Быть песне всегда недопетой,
Всегда недопетой, земной…

Стояла ночь на страже сна,
Над ночью — свод тысячеокий —
В одной стране была весна,
В другой зима и снег глубокий.

Стояла ночь на страже сна
И день стоял на страже бденья —
В одной душе была весна,
В другой — лишь мерзость запустенья.

Бродили тени, без тепла,
Без памяти, без сновидений,
Ручей любви и реки зла
Впадали в океан забвений…

Но в дальнем царствии чудес,
Где нет любви, ни зла, ни света,
Вне тьмы, быть может, вне небес
Живешь ты волею поэта…

Вне образов, но все ж в моем
Воображении живая,
С таким сжигающим огнем,
Такая хладная, чужая,

Такая вся моя, моя,
Знакомая и незнакомка,
Что ночью просыпаюсь я,
Что ночью вскрикиваю громко.

И, руки простирая вдаль,
Зову — вернись, вернись Психея,
Но слышу, сердцем леденея,
Лишь однострунную печаль…

— Я знаю — в мире нет названья
Тому, что я хочу назвать,
Я знаю — на одно свиданье
Я не посмею опоздать…

Стояла ночь на страже сна.
Была зима. Была весна.

Ты помнишь? Над башенной крышей
Два голубя днем ворковали,
А ночью летучие мыши
Зигзагом бесшумным витали…

Ты помнишь их черные крылья
На крылья похожие смерти,
Глаза их пустые, слепые —
Такие же, верно, у смерти.

Ты помнишь, как ты леденела
От страха и от омерзенья,
А в узкие окна летела
Прохлада от лунного пенья…

Ты помнишь? Все было несложно
И не было жизни вне муки…
Ты помнишь? Забыть невозможно
Твои непорочные руки…

Ты помнишь? Над смертной постелью
Склонясь, я шутил и смеялся,
А ты, будто веря веселью,
Смеялась, но голос срывался…

Ты помнишь, как ты умирала,
Как ты умерла, отлетела,
Как медленно глина скрывала
Твое беззащитное тело?..

Ты помнишь. Я знаю — верна ты,
Ты все поняла и простила —
Мы творчеством были богаты,
В котором и мука и сила.

Я тихо от счастья немею —
Одна у нас память святая.
Стою над могилой твоею,
А рядом стоишь ты, живая…