Лев Сорокин - Рябиновые зори

И чтобы видел он:
Что с днем рожденья
Сын аккуратно
Поздравляет мать…
Когда о детях скажут с уваженьем,
То легче жить
И легче умирать.

Здесь синие звезды земные
Посменно рождает Урал.
Их пламенем
Чудо-портные
Кроят или режут
Металл.

И огненной ровною стежкой
Сшивают одежды машин.
И склевывать звездные крошки
Торопится кран-исполин.

А звезды рождаются рядом
И гаснут с шипеньем опять.
Спеши в заводских звездопадах
Желанье свое загадать.

И рано оно или поздно,
Но сбудется в гулких цехах.
Порукой рабочие звезды
В горячих рабочих руках.

Раскрылся занавес
  едва,
Ребячьи стихли крики.
На сцене —
  старая Москва,
На сцене —
  Петр Великий.
Бояре злобные шипят,
Чернят Петрову славу,
А он ведет своих солдат
В сраженье
  под Полтаву.
И старики,
  и молодежь
Петрово ловят слово,
Хоть Петр Великий
  чуть похож
На токаря Петрова.
Ну, пусть Петров!
  Зато — артист!
Во МХАТ послать не стыдно.
Аплодисменты, крики «Бис!».
Царя Петра не видно.
А Петр кричит, смывая грим,
С тревогой через стену:
— Зело, бояре, поспешим,
Ведь нам в ночную смену!

Когда сказать о честности мне надо,
О первых качканарцах говорю…
Зарылись в темень горные громады,
Закрыв собой вечернюю зарю.

Все складочки расправив на экране,
Механик зычно
Объявил звонок.
И качканарцы ждут,
Чтоб на поляне
Застрекотал кузнечиком движок.

А фильм сегодня о делах сердечных!
Ну а вокруг
  не стены,
  а леса
И звездами прибитые навечно,
Мерцающие низко небеса.

Со всех сторон входи —
И в кинозале,
Какой захочешь,
Занимай пенек.
Но только все
Билеты покупали
И сдачу брали
Кто какую мог.

Кассиры сами,
Сами контролеры, —
Так кто же здесь способен на обман?
Из-за лесов заглядывали горы
На светлый оживающий экран.

Ворчал беззлобно за спиною кто-то,
Что кинофильм опять безбожно стар.
Сгребал механик выручку
  без счета,
Чего считать?
Ведь это — Качканар!

Но до конца сеанса парень рядом
Держал билеты, смятые давно…
Мне говорить о честности не надо,
Я помню качканарское кино!

Огни кремлевские сверкали,
Смешались —
Дон,
Сибирь,
Урал.
И космонавт в гудящем зале
Свои автографы давал.
Как будто звездных трасс кусочек
На память каждый брал с собой.
И тут блокнот раскрыл рабочий,
Сверкнув Звездою Золотой.
— Автограф звездного пилота
Иметь хотел бы Уралмаш…
— А у меня своя забота —
И мне автограф нужен Ваш…
Они стояли, словно братья,
Наговориться не могли.
И было их рукопожатье
Слияньем неба и земли.
Огни кремлевские сверкали,
Век взял космический разбег.
Автограф свой
В гудящем зале
Давал
Рабочий человек.

Так вот какой ты, Звездный городок!
Ты этажами тянешься к восходу.
Пусть над тобою
Небосвод высок,
Ты все-таки
Всех ближе
К небосводу.

Земля и небо,
Небо и земля
В сердцах твоих сынов
Навечно слиты:
От Звездного —
До звездного Кремля
Теперь дороги
В космосе пробиты.

Светлеет над домами небосклон,
Выходят из подъездов космонавты,
Еще не знают люди их имен,
Но, может быть,
Уже узнают
Завтра.

Погибших космонавтов партбилеты
Оставить в Звездном! —
Так решил Цека.
Космические первые рассветы
На них не отцветут и за века.

А где-то вновь высокие ракеты
Растут над разнотравием весны…
Но ясно мне:
Зарею партбилетов
Космические зори зажжены.

Космический первый пилот
Окутан земной тишиною,
В руке он кому-то несет
Цветок полевой за спиною.

Но в час, когда весь городок
От ритма дневного устанет,
Здесь женщина скорбная встанет,
И женщине
Звездный цветок
Пилот молчаливо протянет.

Тишиною окружает
Вечер поздний.
Полумесяц над Арабией высок.
И мне кажется:
Шуршат над нами звезды,
А не просто
Остывающий песок.