Лев Сорокин - Рябиновые зори

В краю,
Где рядом — Ледовитый дышит,
Где с гор в жару не сходит белизна,
Вершины сразу делаются выше
И обнаженней — склонов крутизна.

А в тундре по-иному быть не может,
Где гниль болот,
Где вечная пурга,
Бескрайнее скрывая бездорожье,
Здесь все сравнять пытаются снега.

А потому и люди,
Словно горы,
Становятся тут выше и сильней,
В неистовых работах или спорах
Характеры и четче, и видней.

Смотрю на спутников своих бывалых,
Привычно заходящих в вертолет.
И высота Полярного Урала
Еще приметней
С облачных высот.

Не любит Север слабаков —
Раздавит тяжесть расстояний
И ослепит среди снегов
Безмолвье северных сияний.

В пурге,
  как будто бы в дыму,
Сцепились взбешенные ветры.
А рубль «длинней» здесь потому,
Что здесь длиннее километры.

Все когда-то кончится,
В прошлое уйдет —
Тряская бессонница,
Тряский вездеход.

Спелые,
Скрипучие,
Сыпучие
Снега,
Зрелая,
Дремучая,
Колючая
Тайга.

Небо серо-белое,
Скованная Обь
И заледенелая
Гибельная топь.

Следом за рассветами
Лезет вездеход…
Может быть, про это мы
Вспомним через год.

В нефтяном поселочке
Сядем за столом,
Присмиреют елочки
Сразу за окном.
— Где ты, жизнь походная? —
Зашумят друзья. —
Счастье вездеходное
Забывать нельзя,

Кто-то скажет:
— Правильно!
В центре,
Где народ,
Я, как танк,
Поставил бы
Первый вездеход.

Но тогда водителю
Захочется сказать:
— Братцы, погодите-ка
Технику бросать…

А пока он яростно
Рвется в новый день.
Солнце встало в зарослях —
Золотой олень!

У Полярного круга
Гудит параллель,
Не сдержать ей
Ветров ледяного кипенья.
Обвязались вагончики,
Видя метель,
Как надежной веревкой,
Трубой отопленья.

Низкорослые сосны
Шумят за окном,
Как антенны, подняв
Свои редкие ветки.
А начальник участка
Затих за столом —
Вспоминал, как ушел
В сорок первом
В разведку.

Разве можно пробиться
Сквозь годы назад?
Но прожектором память
На взгорьях покатых,
Где безусые парни
Недвижно лежат,
Словно в саванах белых,
В своих маскхалатах.

Так же ветры
В атаку
Водила метель,
Но она не скрывала
От выстрелов метких…
Снял начальник давно
Фронтовую шинель,
Но еще не вернулся
Домой из разведки.

Край передний —
У каждого времени свой,
И кому-то быть первыми
Необходимо.
Первым вел он строителей
Под Бухарой,
Первым вышел
На тающий берег
Казыма…

Где-то МАЗ загудел,
Сел на снежную мель,
Но окно у вагончика
Все побелело.
И начальник участка
Выходит в метель, —
Быть разведчиком века
Нелегкое дело.

В слове «Волга»
Мне слышится: Воля!
И в приволжских
Привольных лугах
Я в дороге
Пшеничным раздольем
И ковыльным простором
Пропах!

Солнце редко здесь —
В облачных ставнях:
Рассиялось оно
В вышине.
У степи от работ непрестанных —
Проступившая соль на спине.

И понятней мне стала забота
Прокаленных жарою людей,
Где порою лишь капельки пота
Заменяют потоки дождей.

Пыль осела,
Рассеялась дымом,
Мы лежим средь приволжских степей.
Словно волосы наших любимых —
Прядки нежных
Седых ковылей.

Ах, как солнечно нынче
И вьюжно
От цветущей,
От белой весны.
Ничего мне сегодня не нужно,
Кроме камской высокой волны.
Кама, Кама,
Прими меня, Кама,
Унеси меня на катерке
К той косе,
Где березка, как мама,
Пригорюнилась в новом платке.
Я хочу, чтобы ты расплескалась,
Смыла с пылью далеких дорог
Все обиды,
Разлуки,
Усталость
И остатки вчерашних тревог.
С катерка соскочу я на берег,
Постою я с березкой вдвоем:
Мы живем, потому что мы верим,
Верим мы, потому что живем.
Ах, как солнечно нынче и вьюжно
От цветущей уральской весны.
Ничего мне сегодня не нужно,
Кроме камской высокой волны.