Сергей Кречетов - Четыре туберозы

В тиши палат, в затворах келий,
В бродячих песнях бедноты
Далеким сном они горели,
Святософийские кресты.

Война смела своим пожаром
Мильоны жизней, как тростник.
Скажите ж им: «Вы гибли даром»,
Когда не дрогнет ваш язык.

Вы слышите ль? Укоров звуки
Встают с полей кровавых сеч,
То мертвецы к вам тянут руки,
Чтоб вам проклятие изречь.

Настанут времена другие.
Кто ныне слеп, тогда поймут,
Над вами скажет суд Россия,
Но страшен будет этот суд.

Малый бес сидел на гумне,
Подогнув задумчиво лапки.
— Ну и люди, жалеют мне
Для постели одной охапки.

Вот вчера, полез в сеновал,
Да споткнулся впотьмах об дроги,
Кто-то вилами в бок попал,
Еле-еле уплёл я ноги.

Нынче утром попал в чулан,
Думал там молочка напиться,
Да в сенях был петух-горлан,
Погубила подлая птица.

Как взялась орать на весь дом,
Разбудила старуху бабку.
Поднялся тут такой содом,
Прищемили мне дверью лапку.

Что получше, в ларе хранят,
Не оставят яиц лукошка.
Всякий беса обидеть рад,
Особливый обидчик — кошка.

Раз меня поймала за хвост,
Я щипал горох в огороде.
С полчаса ей внушать пришлось
О нездешней моей природе.

Нет житья от таких обид,
Я молился тайком в амбаре,
Только Бог, должно быть, сердит,
Не жалеет бесовской твари.

Малый бес сидит на гумне
И сосёт, нахохлившись, колос,
И торчит на худой спине
От обиды весь дыбом волос.

Холодно. Осень. Падает хлопьями
Мокрый, тающий снег,
Бес продрог под своими отрёпьями.
В яме плохой ночлег.

Влезть бы куда, чтобы люди не видели!
Я бы ушёл с зарёй.
Сами кругом меня изобидели,
А говорят — я злой.

Лягут в тепле, так легко быть добрыми.
Нет, поживи вот так!
Жалко поводит худыми рёбрами,
Дует, пыхтя, в кулак.

Сверху надвинулось тьмою озлобленной,
Дышит лицо небес.
В мире живёт, как в избе нетопленной,
Малый, озябший бес.

Что уж за жизнь! Так, одна околесица…
Век у чужого жилья!
Мне бы давно на суку повеситься,
Только бессмертен я.

Взвыли кустарники, ветром ужалены,
Взвыл поредевший лес.
В яме, ничком, средь пустой прогалины,
Плачет бессмертный бес.

В часовне обветшалой,
В лесу, у трёх дорог,
Сидит бесёнок малый,
Взобравшись на порог.

Лучинкой чешет ногу,
Следит за лётом пчёл.
За лето, слава Богу,
Я малость отошёл.

Под сердцем сладко млеет
С парного молока.
Как славно солнце греет
Животик и бока!

Опять на полднях стадо
Пойдёт на водопой.
А мне немного надо,
Напился и домой.

А ночь придёт, в калачик
Свернусь вот здесь в углу.
Лампадка чуть маячит
Тенями на полу.

Уж больно день-то зноен,
Весь август-месяц жгуч,
Да только я спокоен,
Тут есть под горкой ключ.

Ушёл… И слышны визги.
Воде мохнатый рад,
И брызги, брызги, брызги,
Как жемчуги, летят.

Вчера весна в зелёной воле
Меня с вакханкою свела,
Она была, как ветер в поле,
Она призывна и смугла.

Она бежать! Но звон запястья
Меня манил виденьем нег,
И, окрылён мгновенной страстью,
Я устремил за нею бег.

Она легка, за ней смыкалось
Ветвей зелёное кольцо.
Смеялась уст призывных алость,
Смеялось в зелени лицо.

Ещё прыжок, и вот мы рядом,
Поют лесные голоса.
Я вижу опьянённым взглядом
Её туманные глаза.

Движеньем радостным и грубым
Я к ней, трепещущей, приник.
Её хладеющие губы
Раздвинул яростный язык.

Охотник я! И лук мой меток.
Дрожала пленная краса,
И падала с цветущих веток
Благоуханная роса…

Я не отдам за счастье — воли,
Я не боюсь любовных ков.
Но всё мне снится сладость боли
И зыбь расширенных зрачков.

Когда в тот грозный час, где все утратят разум,
Ты над самим собой пребудешь властелин,
Когда в тебе одном все усомнятся разом,
Но в самого себя поверишь ты один,
Когда ты сможешь ждать, но ждать, не уставая,
Идти вперёд сквозь ложь, но не упасть до лжи,
Идти чрез ненависть, но сам её не зная,
И не казать другим глубин твоей души…