Илья Авраменко - Песня Победы. Стихотворения

И вижу я сквозь расстоянья
Средь светлых праздничных шагов
Мое ямальское сиянье
Над белой памятью снегов!

Мы в мир огня вошли со всеми,
тех дней до смерти не забыть,
нас, мальчиков, учило время
лишь ненавидеть и любить.

Потом порос цветами бруствер,
сраженья канули во тьму,
и вот тогда иные чувства
открылись сердцу моему.

Но до сих пор при каждой вспышке
отваги, гнева, прямоты
я снова становлюсь мальчишкой,
тем, что не прятался в кусты,

что жизнь, наверно, узко видел,
не думая, с плеча рубил,
и лишь фашистов ненавидел,
и только Родину любил.

Здесь фундаментов камень в песок перемолот войной,
В каждой горсти земли затаился смертельный осколок.
Каждый шаг продвиженья оплачен кровавой ценой —
Лишь девятой атакой был взят этот дачный поселок.

Ни домов, ни травы, ни заборов, ни улицы нет,
И кусты и деревья снарядами сбриты с размаху,
Но шиповника куст — не с того ль, что он крови под цвет,
Уцелел и цветет среди мусора, щебня и праха.

Стисни зубы и молча пройди по печальным местам,
Мсти за павших в бою, забывая и страх и усталость.
А могил не ищи... Предоставь это дело цветам —
Все видали они, и цвести им недолго осталось.

Лепестки опадают... Средь этих изрытых дорог
Раскидает, размечет их ветер беспечный и шалый,
Но могилу героя отыщет любой лепесток,
Потому что и некуда больше здесь падать, пожалуй...

Нам снится не то, что хочется нам,
Нам снится то, что хочется снам.

На нас до сих пор военные сны,
Как пулеметы, наведены.

И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.

И те, от кого мы вестей не ждем,
Во сне к нам запросто входят в дом.

Входят друзья довоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.

И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.

И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле,
Меж явью и сном, на ничьей земле.

И дышится трудно, и ночь длинна...
Камнем на сердце лежит война.

Над Кировским стоит такой закат,
Как ровно двадцать месяцев назад,
Как будто зарево над Ленинградом,
Как будто бы Бадаевские склады
Горелым жиром за Невой чадят.
Пожарной лестницей, как в сон, как в сад,
Мы подымаемся в такой закат.
Там — за Тучковым — Парусная гавань,
Лесные склады, эстакада, порт.
По эту сторону — гранитный и державный -
Великолепный город распростерт.
И, отнимая у небес сиянье,
Над площадью, над знаменитым зданьем
Она горит — по-прежнему светла
Его Адмиралтейская игла!

На край земли за тридевять земель
От синей Ладоги, из голубой Кобоны
Он шел, сменяя в третий раз шинель
На полушубок, смертью продубленный.

В последний раз осмотренный врачом,
Приписанный к дорожному отряду,
Вот он стоит, а за его плечом
Восходит солнце мира, как награда.

Навстречу солнцу движется поток:
Французы, сербы, чехи, англичане...
И все ему восторженно кричали,
О чем кричали — он понять не мог.

Из многих слов, гремевших с новой силой
Теперь уже, казалось, в облаках,
Одно звучало надо всем: «Россия!» —
На всех разноплеменных языках.

Он к нам пришел в свой срок в Пиллау,
Закончив ратные дела,
Еще была не бронзой слава,
А лавой огненной была.

Как все, отец твой был солдатом
И видел мир в огне, в золе...
Пусть для тебя он станет садом
В цветах и в росах на заре.

И знай: никто нас не осилит,
Теперь мы тверже, чем броня.
В века, в века глядит Россия
В победоносном свете дня!

Имени твоему — слава,
Подвигу твоему — слава,
В горести и надежде
Жизнь твоя величава.