Нина Искренко - 151 стихотворение

большое дело ёклмн
добиться чистоты (кто понимает)
большое тело медленно снимает
тяжелые намокшие штаны

и облаков тяжелая намокшая гряда
как говорили б мы во времена иные
когда б мы были НЕ глухонемые
подходит ближе и рифмуется с ТУДА

или СЮДА а ты берешь простую вещь
к примеру — хотя что они примеры
мы ищем не объект а полумеры
когда нам угрожает ну к примеру вещь

но чистота впивается как символ или клещ
и утренняя кровь в оконной ране
толкает вновь к единоборству на арене
и с вытянутых рук соскальзывает плащ

пропылесось арену гладиатор

один пионер
изобрел кондиционер
коим довел до кондиции
одного патриция
в результате совместного переохлаждения
они совершили вероломное
научно-техническое нападение
на одно высокопоставленное опахало
и оно поставленное высоко моментально упало
и не только в глазах мировой общественности
но и вниз головой по служебной лестнице
однако падая по этой лестнице вниз
и теряя попеременно
то ключи то достоинство то пульс
оно нечаянно хвостиком махнуло
и свалило со стула
вышеупомянутого пионера
пристраивавшего своего кондиционера
и помогавшего ему в этом патриция
все еще находившегося в нужной кондиции
тут раздалось и АХ и УВЫ
но дело даже не в том
что оказалось две пробитых головы
а в том что разбилось сердце
премудрого устройства
плода умственного усердства
и физического геройства
и в итоге все вверенное нам пространство
немедленно погрузилось в уныние и пьянство
потому что в итоге
все вверенное нам пространство
экзистенции и культуры
достигло чрезвычайно высокой температуры
что совершенно лишило и культуру и экзистенцию
сколько-нибудь заметной
креативно-витальной потенции
ибо вся имевшаяся в наличии креативность
демонстративно ушла в консервативность
хлопнув дверью на всю империю
а витальность и вовсе устремилась к нулю
в чем лично я ее совершенно не виню
ибо о какой витальности вообще может идти речь
если жара такая что просто ни сесть ни лечь
просто ни дать ни взять ни мяса ни рыбы
не получив ни в ухо ни в рыло
а уж как и что при этом течет по усам
каждый знает и сам
знал безусловно и присутствовавший при сем
один наблюдательный почтальон
и вот что придумал он
перлюстрируя первое попавшееся на глаза
почтовое отправление
причем подумал без всякого сожаления
хотя конечно и без какой бы то ни было радости
столь же неуместной при жарище в тысячу градусов
подумал просто как ненавязчивый идиот
как плывущая по течению особа
из не особо ценных пород
в общем как существо
без излишних интеллектуальных запросов
и даже без высшего образования
интересно подумал он
а каково-то сейчас бедному дяде Ване?

мы пели танцевали
и кто-то траванул
пришел милиционер
кого-то там забрали
мы к Пушкину пошли
а по дороге ветер
и кто-то там не вытер
слезу — и гул земли
как чайник или птица
не вытерпел в кустах
а по дороге — ах
пришла пора прощаться
пришла пора прощаться
и на дороге — ах
мы стали угощаться
и уронили двух
мы уронили где-то
достоинство и честь
и остальную часть
и ум и где-то совесть
и легкие и пульс
и семена и завязь
и легкие на зависть
взлетели до небес
по миру разошлись
рассыпались
распались

в каком из пяти любимейших мной положений
вы желаете нюхать розы? в девятом? отлично
тогда отпустите горничную — скажите что все оплачено
и предадимся скорее труду не оскорбляющему скрижалей

мы будем нюхать сначала только в отдельных точках
не стачивая резцов и циркулем пренебрегая
медля — почти не дыша — почти вслепую
приберегая волнение допустимое лишь на скачках

от качества вздоха зависит и концентрация неги
в каждой отдельной струйке или лучше сказать флюиде
и то как покалыванье ощущаешь сквозь платье
еще и не видя ни роз ни шипов а только босые ноги

пещерные своды стоп замыкающих вздорное яблоко
которой из трех небожительниц от ревности безутешных
впору оно придется? и сколько сынов желтушных
вытошнит на обломках крепости шлемоблещущего гемофилика