Вертолет, 2004 №4

С земли за полетом наблюдали многочисленные приглашенные, среди которых были члены Правительства Республики Татарстан во главе с Премьер-министром Рустамом Миннихановым, представители военных и гражданских авиационных ведомств.

С особым волнением следили за полетом те, кто непосредственно участвовал в разработке нового вертолета. Генеральный конструктор Московского вертолетного завода им. М. Л. Миля Алексей Гаврилович Самусенко комментировал каждый маневр, совершаемый вертолетом: «Вертикальный взлет…, развороты вправо и влево с фиксированием курса через 90 градусов…, полет со скоростью 100 км/ч, крен 30 градусов…, маневры на виражах. Проход над взлетной полосой со скоростью 250 километров в час».

Но прежде чем машина поднялась в небо, она должна была пройти необходимый «курс» испытаний. Почти год этим занимались в Казани специалисты летноиспытательной бригады Московского вертолетного завода. Руководил испытаниями ведущий инженер I класса И. И. КЛЕВАНЦЕВ.

— Игорь Иванович, нет сомнения в том, что в своей работе вы были не одиноки. Доводка и испытания нового вертолета — задача, которую трудно решить силами одной бригады специалистов, это дело коллективное…

— Разумеется. Наша бригада постоянно держала связь с конструкторским бюро и летно-испытательной базой МВЗ. Но бывало и так, что при доводке систем вертолета мы сами предлагали некоторые конструктивные решения, а после одобрения соответствующих отделов ОКБ в Москве внедряли их.

Очень важно, что по всем производственным вопросам мы встречали полное понимание и поддержку у главных специалистов Казанского вертолетного завода — главного инженера И. С. Бугакова, его заместителей Б. С. Иващенко и Е. Г. Сорокина, начальника опытного производства В. Н. Валеева. Они, кстати, учили нас и тонкостям производственных отношений, существующих на серийном заводе. Но и мы, со своей стороны, старались поддержать предложения, исходящие от КВЗ. Я считаю, что выкатка вертолета 19 ноября 2003 года из цеха сборки, первые запуски, наземные гонки и первое висение вертолета 22 декабря 2003 года стали возможны во многом благодаря тому, что мы, специалисты летно-испытательной бригады МВЗ, поддержали непростое решение доводить системы вертолета в сборочном цеху совместно со специалистами КВЗ.

На МВЗ Ми-38 в шутку называют «казанской сиротой», но если серьезно, то Московский и Казанский вертолетные заводы — равноправные «родители» вертолета. Вместе мы производили отладку и регулировку систем вертолета, в условиях серийного завода были изготовлены и установлены на борт десятки доработанных узлов и деталей. Большой объем отладочных работ был выполнен по радиоэлектронному оборудованию Ми-38.

В целях оптимизации времени и финансовых затрат на первую опытную машину была установлена частично французская, частично наша, отечественная авионика. Такое решение было принято главным образов потому, что перегнать Ми-38 во Францию для установки всего комплекса авионики, как того хотят французы, невозможно по целому ряду объективных причин.

— Игорь Иванович, а какая часть летных испытаний Ми-38 нынешнего этапа была особенно напряженной?

— Тупиковых трудностей не было, а вот задачи, решение которых далось непросто — были. На вертолет установлены двигатели канадской фирмы Pratt amp;Whitney PW-127 Т/S. Это самолетные двигатели, специально адаптированные к вертолету Ми-38. На первых же запусках в автоматическом режиме при раскрутке несущего винта они дали нагрузки на втулке несущего винта, в 2 раза превышающие ограничения программы летных испытаний. Так мы столкнулись с первой проблемой, связанной с двигателями. В результате втулка несущего винта была заменена на новую, а экипаж разработал свою методику запуска двигателей в ручном режиме, с нагрузками на втулке несущего винта ниже предельных в 2, 5 раза. Наземные испытания продолжались, информация была доведена до канадских коллег, и они начали работать над изменением программы запуска двигателей.

Вторая проблема, возникшая в ходе испытаний силовой установки — это выход на режиме малого газа на частоту, приводящую к так называемой встречной прецессии двигателей. Чтобы «отстроиться» от этой частоты, экипажу приходилось сразу после выхода на малый газ перенастраивать обороты несущего винта с 75 на 80 %.

Не все просто было с системой регулирования силовой установки. Длинно периодическая «раскачка» оборотов несущего винта от 92 до 97 % при изменении мощности двигателей на земле и в полете затрудняет пилотирование, тем более, что на машине нет автопилота, точнее сказать, системы улучшения устойчивости и управляемости. «Раскачка оборотов» несущего винта ведет к перебалансировке вертолета по всем каналам управления и усложняет пилотирование. Летчики-испытатели Александр Климов и Владимир Кутанин «поймали» управление машиной, они привыкли к динамическим, характеристикам управления вертолетом, но проблемы, связанные с параметрами системы электронного регулирования двигателей, остаются.