Макс Вебер, комментируя политику Вильгельма II, описал это чувство несколько иначе. «Такое впечатление, что мы сидим в поезде, несущемся с огромной скоростью, но не знаем, правильно ли переведена следующая стрелка» [4] LB, S. 130 (часто цитируемые произведения Вебера и других авторов в примечаниях указываются в виде аббревиатур; их расшифровку см. в списке литературы).
. Для того, кто сидит в таком поезде, главное — это увидеть следующую стрелку и понять, почему она была переведена именно так. В эпоху, которая многих заставила вернуться в крепость их мировоззрений и оставить всякую надежду понять происходящее, Вебер попытался сохранить рациональное мышление. Как можно описать жизнь общества, не скатываясь в идеологию или в поверхностный диагноз эпохи? Для нас сегодня уже нет смысла повторять ответы, которые в свое время сформулировал Вебер, исходя из современных ему кризисов. Но цель интеллектуальной биографии будет достигнута, если она расскажет читателю о вопросах — вопросах образа жизни и описания общества, т. е. о самых животрепещущих вопросах жизни и творчества ее героя.
ГЛАВА 1. Представитель буржуазных классов
Третье сословие включает в себя всех подданных государства, каковые по своему рождению не могут быть причислены ни к дворянскому, ни к крестьянскому сословию.
Прусское общее земское право, 1794
Когда в отношении какого–либо человека встает вопрос о том, кто он, то прежде всего стоит выслушать его самого. «Я — представитель буржуазных классов, — говорит о себе тридцатиоднолетний Макс Вебер в начале своей речи по поводу вступления в должность профессора политической экономики во Фрайбургском университете в 1895 году, — так я себя чувствую и так я был воспитан — в соответствии с их воззрениями и идеалами» [5] “Der Nationalstaat und die Volkswirtschaftspolitik”, in GPS, S. 20.
. Формулировка столь же характерная, сколь и странная. Причина ее странности не в том, что, несмотря на очевидную в своем значении приставку «фон», Вебер подчеркивает свою непринадлежность к рабочему или крестьянскому классу, а в том, что он говорит о классе буржуазии не в единственном числе, как его понимали марксисты в противопоставлении пролетариату или историки — в противопоставлении дворянству и крестьянам, а во множественном, подразумевая, что есть несколько «буржуазий» и что важно не только их отличие от других классов, но и их различия между собой. Тем не менее сам он ощущает свою принадлежность ко всему этому множеству; он считает себя представителем не одного буржуазного класса, а всей их совокупности. Это все равно что сказать: «Я — житель южногерманских городов».
Макс Вебер и в самом деле был представителем буржуазных классов. Во–первых, с экономической точки зрения: семья Веберов жила в достатке, прежде всего благодаря материнскому наследству. В воспоминаниях о своей юности Вебер в 1910 году отмечает, что состояние «по понятиям того времени было очень большим, тем более что помимо этого папа получал 12000 марок, т. е. в совокупности доход составлял 34000 марок» [6] MWG II/6, S. 763; Гюнтер Рот может предоставить документы из Берлинского городского архива, подтверждающие, что отец Вебера получал жалование в размере десяти тысяч пятисот марок; FG, S. 515.
. Материнское наследство, проценты от которого почти вдвое превышали высокое чиновничье жалованье, основывалось на доходах от производства текстильной продукции — главной отрасли промышленной революции — и ее продажи по всей Европе. Французская революция на рубеже XVIII–XIX веков привела к утечке капитала в Англию, где по счастливому совпадению технологические условия способствовали ускоренному развитию производства. Прадед Макса Вебера по материнской линии, уроженец Франкфурта–на–Майне Корнелиус Чарльз Сушей, воспользовался этим обстоятельством и благосклонностью судьбы и в итоге стал владельцем одного из самых успешных предприятий того времени, объединявшего в себе производство, сбыт и финансовую деятельность. Он участвовал в контрабандных сделках во время континентальной блокады, организованной Наполеоном Бонапартом в период между 1806 и 1814 годами и извлек свою экономическую выгоду из европейских войн того времени. Гугенотский род Сушей входил в число самых богатых англо–немецких торговых династий и принадлежал к разветвленному семейному клану, простиравшемуся на многие империи и имевшему связи не только с Англией, Бельгией и Голландией, но и с Канадой, Южной Африкой и Индонезией [7] FG, S. 25 и далее и 57 и далее.
. Бабушка Вебера стала миллионершей после того, как вступила в права наследства.
Читать дальше