Сауле судорожно сглотнула: солнце раскаленной каплей сияло в вышине, тень от крошечного облака неспешно бежала по иссушенной, растрескавшейся земле. Не зеленой летом, как здесь, в Вологодской области, где травы вымахивали в рост человека, а рыжевато-коричневой, с редкими проплешинами солончаков. Зато весной…
Сауле зажмурилась, вспоминая.
Воздух в родных краях не влажный и тяжелый, а сухой и легкий, напоенный запахами бескрайней степи. В жаркий полдень он зримо дрожит, его тянет ввысь, к звездам.
Там он остывает и ночью мягко опускается на измученную дневным зноем землю. Совсем другим опускается — свежим, холодным, ароматным, несущим обильную росу и, следовательно, жизнь.
Звезды — низкие, яркие, лохматые, как осенние хризантемы. Они сияют над степью, промытые той же росой.
И падают, падают, катятся вниз, обещая счастье. Вот только верить в это…
Она, Сауле, верила, всякий раз загадывая желание.
И где оно, счастье?!
Впрочем, нельзя гневить Бога, у нее есть Китеныш. Маленький, смешной Китеныш, которого Татьяна считает слишком самостоятельным. И взрослым не по возрасту.
Сауле невольно улыбнулась: холодноватая, рассудочная Татьяна обожает Кита. И трясется над ним, как наседка над цыпленком. И дружит с ним. Частенько против нее, Сауле, дружит.
Зазвонил телефон, и Сауле пришла в себя. Подбежала к шкафу и быстро сунула наверх улику — рисунок. Суетливо спрятала краски, поставила в раковину стакан с грязной водой и со страхом посмотрела на надрывающийся телефон. Тот никак не желал замолкать, кто-то уже в третий раз пытался до нее дозвониться.
Кто-то!
Не смешно.
Понятно, Татьяна. Опекун Сауле в этом суровом мире. Ее подруга. И подруга сына. Жесткий диктатор с обманчиво мягкой улыбкой.
Сауле обреченно смотрела на телефон, не решаясь поднять трубку. И жалела, что звонят не на сотовый, тут бы она сразу поняла, чего ждать.
Сауле грустно усмехнулась: «Татьяна права, я — трусиха. Нашкодила, а теперь боюсь отвечать. Будто что-то изменится, если сделаю вид — меня нет дома. И потом — может, кто-то ошибся номером, звонит, скажем, больной матери, волнуется, а я…»
— С-слушаю… — робко выдохнула Сауле.
— Ты почему не на работе? — Ледяной голос Светланы Михайловны не предвещал ничего доброго, она даже не поздоровалась. — Опять проспала?
— Н-нет, я…
— Больна? Высокая температура?
— Н-нет, понимаете, так получилось…
— Так ты здорова?!
— Д-да, я просто… случайно так вышло, сама не понимаю…
Невнятный лепет Сауле Светлана Михайловна слушать не захотела. Прервав на полуслове, разгневанно крикнула:
— Ты уволена! — и бросила трубку.
Таня раздраженно захлопнула за собой дверь книжного магазина. Сама точно не знала, на кого больше злится: на глупую безалаберную Саулешку, только что потерявшую работу, или на тетю Свету, подругу матери, посмевшую уволить ее.
Таня грозно шикнула на мальчишку в грязной синей куртке — тот собирался бросить камень в кошку — и нехорошо улыбнулась: ну, Саулешка сегодня огребет по полной. Надо же, не явилась на работу! Понятно, тете Свете даром не нужна продавщица, на которую нельзя положиться.
Уволена!
С ума сойти.
Вот спрашивается, стоило Саулешку поднимать сегодня? Звонить специально с утра пораньше, чтобы убедиться — она действительно проснулась?
А то ведь и так бывало: не успеет Саулешка положить трубку, как роняет голову на подушку и моментально засыпает. Оправдывается, что сова. Мол, лишь после десяти утра она человек, до этого — труп. Зато и спать ложится после двух ночи.
Нашла чем хвастаться!
Но сегодня-то она встала, Таня не могла ошибиться — Саулешкин голос был звонким, веселым, она уже чай пила со своими дурацкими сливками…
Кошмар — снова осталась без работы!
Таня непроизвольно сжала кулаки: убить ее, что ли, эту кулему, чтоб не мучилась? А Китеныша усыновить, из нее, Тани, выйдет куда лучшая мамаша, чем из этой… гмм… глупой казашки.
Подумать только — опять уволили! Казалось бы, чего легче — работать в книжном магазине! В тепле, в красивом помещении, среди книг, вежливых спокойных людей, в самом центре города, всего-то две остановки от дома…
Таня сердито хмыкнула: какой смысл себе-то врать? Продавщица из Саулешки — пусть и в книжном магазине! — как из нее, Татьяны, балерина. Эта… гмм… казашка! — от покупателей только что не шарахалась. Еще с детьми или с женщинами кое-как общалась, а уж от мужчин трусливая Саулешка пряталась за стеллажами. И это вместо того, чтобы выполнять свои обязанности — консультировать.
Читать дальше