Л Викторова - Монголы

5Земледельческая терминология монгольского происхождения, собранная в начале XX в. А. Д. Рудневым в Восточной Монголии, позволяет сделать предположение о древних самобытных истоках монгольского земледелия. Вещественные подтверждения данных Руднева были получены в виде находок земледельческих орудий неолитического времени [Окладников, 1960, с. 4—18]. Н. В. Кюнер также утверждал, что земледелие алтайских народов возникло независимо от китайского [Кюнер, 1946]. По наблюдениям Д. Доржа, неолитическое земледелие -в Монголии возникло из активного собирательства предшествующего периода [Дорж, 1969, с. 12]. Сводные данные о различных народах Центральной Азии показывают, что во все периоды их истории, начиная с неолита, в структуре хозяйства кочевников значительную роль играло земледелие. Наиболее распространенной культурой было просо. В благоприятных природных условиях земледельческие традиции продолжали развиваться за счет освоения новых культур, заимствованных у соседних народов.

Глава 3

1Так, для получения золотисто-желтого цвета в основание листьев дикого ревеня весной втыкался медный гвоздик (или проволочка), а растение накрывалось перевернутым котлом. В таком виде оно оставалось почти все лето. Потом соком этого измельченного растения окрашивали замшу (сообщено членом-корреспондентом АН МНР X. Пэрлээ). Зеленый цвет' получали, добывая сходным образом подцвеченный березовый сок [Кочешков, 1973, с. 74].

2Чжуншу лин — титул Елюй Чуцая, сановника при дворе Чингисхана и его сына Угэдэя (1229—1241). Елюй Чуцай был потомком киданьского рода Елюй, правившего империей Ляо (906—1125).

3Интересно упоминание о том, что Оэлун подпоясывала платье. Известно, что замужние монгольские женщины в XIX — начале XX в. не носили пояса. Но, видимо, в XIII в. женщина, глава семьи в осиротевшем доме, составляла исключение.

4От киданей эта одежда была заимствована соседними тунгусо-маньчжурскими народами, а в XVII в. варианты ее воспринимались уже как маньчжурская одежда. По материалам исследователя дальневосточных народов Шрэнка она известна почти у всех амурских народов (гольдов, гиляков и др.) именно в своей маньчжурской разновидности.

5Судя по описанию, он отличался от головного убора у хуннок. Так, у хуннской знатной женщины, погребенной в Ноин-Уле [Руденко, I960,, табл. XVII; Umehara, 1960], мягкая шелковая стеганая шапочка, плотно обле-гающая голову.

6Сходство же в монгольской и китайской одежде объясняется давним» культурными контактами, но китайский костюм отличался от монгольского, унаследовавшего сяньбийско-киданьские традиции. При некоторых общих конструктивных особенностях (халат покроя кимоно, без плечевого шва, наличие продольного шва по оси симметрии, некоторое сходство в покрое воротника) сяньбийско-киданьский, центральноазиатский тип костюма отличен от китайского по силуэту, создаваемому резко различными пропорциями ширины и длины стана, рукава в плечевой и нижней частях, а также формой обуви. Это связано в первую очередь с функциональными различиями. Китайский халат статичен по назначению: он замедляет и сковывает движение, в то время как сяньбийско-монгольский приспособлен к подвижному образу жизни. Отмеченные здесь особенности китайского костюма наглядно прослеживаются в материалах, опубликованных Л. П. и В. Л. Сычевыми [Сычев, Сычев, 1975, табл. I—VII]. Таким образом, отличия в костюме очень четко фиксируют различия в хозяйственно-культурном типе, бытовой культуре, нормах поведения и эстетических идеалах обеих систем. Эти различия, разумеется, не исключали взаимовлияний и заимствований отдельных элементов одежды в ходе культурных контактов, особенно при благоприятной политической ситуации, создавая значительное разнообразие порайонных вариантов китайской одежды [Eberhard, 1949].

7На костюме дархатской шаманки, например, в числе непременных атрибутов нашиты и раковины каури: одна —на передней поле халата под воротом, а девять — на шапочке [Вяткина, 19396, с. 140, 141, табл. I, 1, 3]. Можно полагать, что их еще в глубокой древности пришивали к женскому шаманскому костюму как символ того, что при камлании в шаманке воплощалось могущество женского божества Земли — Этугэн\ оно было высшим гением шаманок и связано с культом плодородия, многие тысячелетия бытовавшим у народов Центральной Азии, в том числе у предков монголов. Черты его отчетливо прослеживаются у сяньбийцев, киданей и монголов.

Глава 4

1Типы поселений и жилищ Восточной Монголии даются по полевым материалам, собранным автором в 1967, .'1968, 1969 гг.