Л Викторова - Монголы

Для лексико-статистического анализа Клоусон выбрал изmohj ольокого, тюркского и маньчжурского языков по100 диагностических и 100 дополнительных (или контрольных) единиц, относящихся к базовому лексическому составу языка, выражающих одинаковые понятия. Оказалось, что процент сходства в них так мал, что не дает оснований говорить о генетическом родстве алтайских языков [Клоусон, 1969]. Вместе с тем лексико-статистический анализ Клоусона с бесспорностью установил (и это особенно важно), что тюркские языки XX в. в базовой лексике почти не отошли от состояния X в. н. э., т. е. почти тысячу лет сохраняют стабильность. В таком же положении находятся и монгольские языки, но так как памятники письменности монгольского языка относятся к XIII—XIV вв., то об их устойчивости к изменениям (даже сравнивая язык XIII— XIV вв.) говорится в пределах 700—800 лет {Клоусон, 1969]. Если же взять так называемые окраинные языки, то они, как известно, сохранили и многие фонетические особенности, свойственные памятникам монгольской письменности XIII—XIV вв. [Санжеев, 1953; Тодаева, 1961, 1973].

Устойчивое состояние тунгусо-маньчжурских языков фиксируют так называемые чжурчжэньские глоссы XII в. Они иллюстрируют раннее состояние тунгусо-маньчжурских языков, хотя тексты на маньчжурском языке относятся к более позднему времени (к XVII в.). Это позволяет пользоваться языковыми материалами как для этнолингвистической атрибуции древнего населения Центральной Азии, так и для постановки и хотя бы предварительного решения проблемы места, времени и путей формирования алтайских языков, но не с чисто лингвистических, а с историко-этнографических позиций. Язык поэтому рассматривается здесь лишь как одна из подсистем, определяющих этническое родство или неродство древнего населения Центральной Азии.

Л. Лигети, сторонник сравнительной алтаистики, нашел некоторые погрешности в отборе диагностических единиц, сделанном Клоусоном, но они незначительны и не могут повлиять на общий вывод. Гораздо важнее основное возражение Лигети, касающееся самого метода исследования: он справедливо отмечает, что язык — сложное явление, включающее в себя звуковой состав (фонетику), словарный запас (лексику), грамматические формы словоизменений (морфологию) и порядок слов в связной речи (синтаксис). Поэтому при определении родства языков нельзя опираться только на лексику, не учитывая остальных элементов, в частности фонетики. Как бы ответом на это высказывание Лигети является исследование монгольской лингвистки Монолжамц, которая доказала древность и устойчивость основных элементов монгольской фонетической системы. У нас, к сожалению, нет связных текстов на монгольском языке, по которым можно было бы судить о полной морфологической структуре древнемонгольских языков. Однако, признавая, что монгольские языки являются системой, т. е. целостностью, наделенной особыми, отличными от других языков свойствами, мы можем судить обо всей системе, если рассмотрим одну, но показательную ее часть.

При сравнении наиболее показательными в морфологии являются числительные, так как они образуют строго очерченную группу в системе языка. Не касаясь чисто лингвистических аспектов проблемы, уже затронутых в языковедческих работах, посвященных системам числительных в алтайских языках, в данной работе ради палеоэтнографических и этногенетических выводов делалось сопоставление числительных трех ветвей алтайской семьи.

Монгольские языки, как видим, сохранили систему числительных, хорошо известную по памятникам XIII—XIV вв. Наиболее близки по фонетическому оформлению к числительным XIII—XIV вв. числительные языков, сохранивших архаические черты среднего периода развития монгольского языка. Для сравнения были приведены примеры из письменного монгольского языка, современного калмыцкого, а также из языков монголоязычных народов, живущих на территории КНР (дунся-ней, баоаней, шира-югуров, дагуров), так как изолированные языки дают большее право судить о состоянии более ранних монгольских языков, чем письменный монгольский *.