Л Викторова - Монголы

При незначительных различиях и современное население принадлежит ж типу континентальных (центральноазиатских) монголоидов монголоидной большой расы. Население западной части МНР, в древности тяготевшее к населению и культурам современных Средней Азии, Казахстана и Южной Си-•бири, еще в эпоху бронзы и раннего железа имело европеоидные черты, лишь впоследствии сменившиеся монголоидным антропологическим типом [Алексеев, 1962, 1969, 1974, 1974а; Дебец, 1948; Мамонова, Чебоксаров, 1976].

7Обряд погребения указывает на истоки ряда традиций и верований, •связанных со старшинством в группе кровных родственников и культом предков. Известно, что северная часть жилища у монголов традиционно служит почетным местом для старейших членов семьи и наиболее уважаемых гостей. В северной части юрты размещаются божества, а ранее размещались ■онгоны — изображения предков [Ринчэн, 1965].

Глава 2

1Разные виды скота имели разную ценность. Лошадь — лучший помощник человека в выпасе скота — ценилась более других.

2В Туве оленные камни поставлены возле курганных захоронений, датируются VII—III вв. до н. э. и встречаются в северных, центральных и южных районах [Манай-оол, 1970, с. 28—24].

3В. Е. Ларичев и А. П. Окладников считают оленные камни элементом •культуры местного происхождения. Э. А. Новгородова полагает, что практика возведения подобных стел уходит корнями в эпоху бронзы. Сопостав-ляя изображения предметов на оленных камнях с вещами эпохи бронзы, найденными в МНР, она обратила внимание на преемственность в искусстве ■бронзового и железного века на этой территории и пришла к выводу, что идея увековечения воина, изображение пояса с кинжалом и т. п. сохранились и в I тысячелетии н. э„ в хуннское и тюркское время [Новгородова, 1973, •с. '335—338].

4Они не распространены в Ордосе, как отметил Н. Н. Диков [Диков, 1958].

3Плиточные могилы сооружали здесь и в период средневековья, но они •располагались обычно по оси север—юг. Плиточные могилы позднего времени в Хэнтейском аймаке автору довелось увидеть во время работ 1967— 1968 гг. в экспедиции трех рек, руководимой X. Пэрлээ и Д. Навааном [Викторова, 1968, № 840].

6Ф. Вейденрейх установил, что еще в палеолите в пограничных районах Азии мозг шел в пищу, а свод черепа употреблялся в качестве посуды — чаши для воды. Обычай выделки сосудов из черепа прослеживается в Центральной Азии даже в XIII в. (у кереитов). Во II в. до н. э. сосуды из свода черепа очень ценились и употреблялись у центральноазиатских племен. При заключении клятвенных договоров из них пили «клятвенное вино». В период, когда был введен ламаизм (XVI в.), ритуальные барабанчики, используемые во время ламаистской службы в храме, а также чаши делали из свода человеческого черепа (такие ритуальные предметы хранятся в коллекциях многих музеев МНР и СССР).

7В книге Шан Юэ помещены деревянные погребальные статуэтки людей со скованными руками (из раскопок в Аньяне). Обе фигурки изображены в одежде, с непокрытой головой. Одежда — прямой халат с нешироким (в отличие от китайского) рукавом, без проймы, т. е. монгольского типа. Головы, статуэток брахикефальные, крупные, кисти рук маленькие. Лица широкие, плоские, с узкими небольшими глазками. Видимо, жертвенные статуэтки заменяли реальных рабов-иноплеменников из пленных.

8Племена фан, так же как иньцы и чжоусцы, использовали бронзу: в местах их обитания во Внутренней Монголии археологами найдены бронзовые ножи и наконечники стрел, относящиеся к первой половине II тысячелетия до н. э., схожие с найденными в МИР [Наваан, 1975],

9Вероятно, смешанные браки в контактной зоне не были редкостью. Н. Н. Чебоксаров считает, что северокитайское население по антропологическому типу является метисным. В его формировании приняли участие автохтонные, но антропологически, этнически и в культурном отношении неоднородные племена, тесно связанные с северными и южными соседями китайцев. В неолитический же период в бассейне Хуанхэ преобладали племена! «северного тяготения» [Чебоксаров, 1947, с. 68—60].

Глава Э

1Уже в неолитическое время рыболовство, связанное с сезонным ходок промысловых рыб, а затем и развитие пашенного земледелия обусловили у этих племен разнообразие форм культуры оседлого типа. Об этом говорит большое количество поселений с жилищами типа землянок [Окладников, 1959]. А. П. Деревянко, сопоставив археологические находки, относящиеся к раннему железному веку, с данными по материальной культуре XIX в. у народов Приамурья, обнаружил, что нивхи, нанайцы, орочи продолжали и в конце XIX в. пользоваться употреблявшимися в начале нашей эры многими видами вещей [Деревянко, 1970, 1973]. Таким образом, данные по тунгусо-маньчжурской группе народов говорят о той же закономерности, что » у монгольских народов: сформировавшийся в I тысячелетии до н. э. этнокультурный стереотип тунгусо-маньчжурских народов обладал устойчивостью, структурных элементов. Именно они и служат в данной работе индикаторами при дефиниции этнокультурного родства народов древности и средневековья.