Е. Готтендорф - Герман Геринг

«Ничего не пойму! — вскричал я, тоже начиная волноваться. — Откуда иностранным журналистам стало известно об арестах, ведь они только что начались?!»

«Из моего сообщения, — спокойно сказал, поднимаясь из-за стола, незнакомый молодой человек. — Я пришел сюда два часа назад». Доктор Гайссманн поспешил представить мне незнакомца: «Это господин Берндт, представитель доктора Геббельса, он теперь будет работать с нами постоянно».

Теперь до меня дошло, я понял все: и перемену в настроении Геринга, и появление в его речи жаргонных словечек и ругательств, и то, что за документ лежал перед ним на столе, когда он диктовал свой отчет секретарше. Доктор Геббельс был предусмотрительным человеком и позаботился обо всем!»

Позже было установлено, что нацистское руководство заранее подготовило весь набор законов о чрезвычайном положении (они уже были подписаны министрами), которые сразу же после пожара были представлены на утверждение президенту и ночью 28 февраля немедленно вступили в силу. Были отменены (разумеется, «временно» и, конечно же, «для защиты народа и государства от заговорщиков») все гражданские права и свободы, которые после этого так и не были восстановлены. Нацисты потом говорили, что эти законы были подготовлены «на всякий случай»: они, мол, опасались покушения на Гитлера и восстания коммунистов.

На коммунистов и пал первый удар. Были арестованы все руководители компартии; 3 марта штурмовики и полицейские обнаружили квартиру, где скрывался Эрнст Тельман, арестовали и избили его. Геринг, узнав об избиении вождя коммунистов (который еще оставался кандидатом в депутаты рейхстага), приказал привести его к себе в кабинет, поздоровался за руку и, извиняясь перед ним (или оправдываясь перед собой), сказал: «Дорогой Тельман, если бы к власти пришли вы, то меня не стали бы избивать, но ваши люди сразу же снесли бы мне голову!» Это была война — война не на жизнь, а на смерть, и Геринг открыто заявлял, что не даст пощады своим противникам. Геббельс, подшучивая как-то над Герингом, сказал о нем: «У нашего «стального солдата» — сердце ребенка!» Теперь «стальной солдат фюрера» демонстрировал свою твердость и верность своему вождю, объявляя коммунистам беспощадную войну: «Око — за око, зуб — за зуб!» — провозгласил он, подражая своему изворотливому сопернику.

Выборы в рейхстаг состоялись 5 марта. Несмотря на все чрезвычайные меры, предпринятые нацистами, они не принесли им той политической победы, которой они добивались, желая завоевать в рейхстаге абсолютное большинство. Правда, они получили 288 мест, сохранив за собой положение самой крупной политической фракции в парламенте, и еще 52 места получила Германская национальная народная партия, которой руководил Гугенберг. Коммунисты потеряли 19 мест, но выиграли 6 мест на выборах в ландтаг Пруссии, происходивших одновременно. Самые ощутимые потери они понесли в Берлине, завоевав там только 24 % голосов и уступив нацистам, получившим 35 % голосов.

Вечером 5 марта нацисты, заранее празднуя победу, веселились и гуляли напропалую. «Роскошную квартиру Геринга на Кайзердамм заполнила самая изысканная публика, все поздравляли и хозяина, и друг друга, — писал Зоммерфельдт. — Предсказывали, что НСДАП завоюет абсолютное большинство, может быть даже — две трети мест, а уж при поддержке националистов Гугенберга — и вообще «оккупирует» почти весь рейхстаг. Вокруг Геринга группировался кружок его близких друзей, но он старался уделять внимание всем гостям и всем расточал любезности. К полуночи квартира превратилась в подобие дорогого ресторана, где знатная публика веселилась, забыв об условностях, а люди в коричневой форме тем временем не отходили от столов, наедаясь, благодаря удобному случаю, самыми изысканными кушаниями. Промышленники, среди которых выделялся Фриц Тиссен, аристократы во главе с принцем Ауви и бывшие военные летчики, украшенные боевыми орденами — все были полны радужных надежд и строили смелые планы на будущее.

«Когда по радио стали передавать первые данные о результатах выборов, мы с Мильхом отправились к нам в министерство и засели за подсчеты, — продолжает Зоммерфельдт. — Общий итог был уже ясен, когда к нам в комнату вошли Геринг и Гитлер. Оба пребывали в превосходном настроении: Геринг потирал руки, а Гитлер заливисто смеялся над какой-то шуткой, что случалось с ним крайне редко. «Не беспокойтесь, мы вам не помешаем!» — сказал нам Гитлер дружеским тоном. «Да мы уже закончили. — ответил Мильх. — Никаких серьезных изменений больше не произойдет.» — «И что же, каков итог?» — спросил Гитлер, и в наступившей тишине все взгляды обратились ко мне, так как у меня в руках был листок с результатами подсчетов.