Е. Готтендорф - Герман Геринг

Геринг приказал завести так называемые «черные списки», куда включали всех противников национал-социализма. Все, кто в период существования Веймарской республики занимал в Пруссии выдающееся политическое, административное или общественное положение, теперь стали подвергаться преследованиям, и вскоре этот пример был подхвачен по всей Германии.

Здесь просто невозможно не воскликнуть: вот что делает с людьми власть, да еще и свалившаяся неожиданно! Эмми Геринг писала об этом периоде в жизни мужа: «Что-то непоправимо изменилось в нем после дня 30 января 1933 г., когда свершился этот их «махтюбернаме» — захват власти. До этого, находясь в оппозиции, он выглядел более беззаботным, теперь же я часто видела его насупленным, погруженным в мрачную задумчивость».

Действительно, какая перемена, и притом — не в лучшую сторону! Командир боевой эскадрильи — и составитель «черных списков» инакомыслящих; кавалер высших орденов рейха, отмеченный самим кайзером, — и биржевой спекулянт, использующий незаконно добытую информацию; сын прусского государственного деятеля — и жестокий преследователь граждан Пруссии, распустивший прусский ландтаг. Где же «кодекс чести прусского офицера», где «дворянская честь» и «фамильные традиции»? Да, такое было не в правилах «наивного XIX века», о котором упоминал фон Папен; это приметы людей «нового времени», отбросивших «химеру совести» и действующих по «логике революционной борьбы», согласно «революционной необходимости»!

Так поступал теперь, в 1933 г., и Герман Геринг, получивший долгожданную власть и одержимый желанием «отомстить за позор 1918 г.». Он распорядился вооружить всех прусских полицейских пистолетами, вместо резиновых дубинок, и заявил на предвыборном митинге в Дортмунде: «Теперь никто не станет жаловаться на то, что полиция забивает людей до смерти дубинками! И пусть все помнят, что каждая пуля, выпущенная полицейским, — это моя пуля! Пусть попробуют назвать меня убийцей!»

Так, в считанные недели, Геринг, мастер политических игр, любитель тактических ходов и дипломатии, превратился в авторитарного властителя, открыто утверждавшего режим единоличного правления в доверенной ему провинции. Теперь он говорил так: «Всякий мой подчиненный, исполняющий свой долг согласно моим указаниям и выступающий против врагов государства в самой резкой и жесткой форме, используя без колебаний вверенное ему оружие, — может быть уверен в моей поддержке и защите!» Теперь Пруссией правил один человек, которому подчинялись все! Молва окрестила его «ужасный Геринг», и это прозвище вызывало у него самодовольную ухмылку.

Заработав такую репутацию, можно было обращаться за вознаграждением к подлинным «хозяевам жизни». В феврале 1933 г. Геринг принял, с согласия президента, членов Общества германских промышленников: Круппа, (который был председателем Общества) и других, столь же видных деятелей. Гитлер произнес речь, а Геринг выступил с просьбой о деньгах — и получил их: промышленники пожертвовали в фонд НСДАП 3 млн марок.

22 февраля Геринг издал приказ о создании «вспомогательных полицейских сил»: это были отряды СА и СС, бойцы которых носили нацистскую форму и белые нарукавные повязки, говорившие об их принадлежности к полиции; они были вооружены винтовками и пистолетами. Все это оправдывалось «необходимостью защиты от коммунистов»: Геринг говорил, что «левые» не будут спокойно терпеть пребывание Гитлера на посту канцлера и попытаются силой захватить власть. Сам он почти не выходил из своего министерства, откуда управлял Пруссией: там у него был оборудован «командный пункт», вроде тех, что у него были на аэродроме во время войны. Его энергичные действия очень нравились Геббельсу, который с удовлетворением записывал в дневнике: «Геринг смело взялся за расчистку «авгиевых конюшен»!»

24 февраля Геринг приказал полиции устроить обыск в штаб-квартире коммунистов в Берлине, а затем объявил, что «были найдены изобличающие материалы, свидетельствующие о том, что коммунисты готовили мятеж против правительства». Все это явно было шито белыми нитками: никто не стал бы хранить такие документы в течение месяца после прихода нацистов к власти, да и Геринг, найдя «изобличающие планы», не принял никаких мер предосторожности; ясно, что его целью было только запугивание избирателей, сочувствовавших коммунистам.

Этот случай показал, что нацисты готовы на многое, чтобы добиться убедительной победы на выборах в рейхстаг, назначенных на март 1933 г. В умах их главарей уже созрел план грандиозной провокации, которая должна была склонить на их сторону колеблющихся избирателей и позволить провести им «революцию сверху».