Е. Готтендорф - Герман Геринг

Оценив ситуацию, Геринг решил на время отстраниться отдел и отдохнуть в Италии. Он рассудил, что сделал для фюрера достаточно, и попросился в отпуск, «для поправления здоровья». Гитлер, верный себе, использовал поездку Геринга в своих целях, превратив ее в деловой государственный визит. Он дал ему в помощь фон Папена и поручил решить в Ватикане вопрос о соглашении с папой, чтобы успокоить католиков в Германии, критиковавших нацистский расизм и возмущенных преследованиями христианства. Гитлер хотел подписать с папой специальный договор — «Конкордат», и тем привлечь на свою сторону такого сильного союзника, как Ватикан. Герингу пришлось взять на себя эту миссию.

Когда самолет Геринга приземлился в римском аэропорту, ему сразу же вручили телеграмму фюрера, содержавшую поздравление с прибытием в Италию и сообщение о назначении на пост министра-президента Пруссии. Вступление в должность было назначено на 20 апреля — день рождения Гитлера. Это был желанный и ценный подарок, преподнесенный в духе имперских традиций: Гитлер, как верховный правитель, жаловал своего вассала целым королевством. Геринг почувствовал себя королем Пруссии и на радостях здесь же, по дороге из аэропорта, назначил своего друга Пауля Кернера государственным секретарем.

Вечером того же дня состоялась аудиенция у Муссолини, принявшего посланника фюрера в Палаццо Венеция. Среди прочих вопросов дуче, наслышанный о событиях 1 апреля, попросил Геринга убедить фюрера «отставить в сторону весь этот антисемитизм, который может испортить все дело». Помимо этого они договорились о проведении тренировок германских военных летчиков в Италии, поскольку соответствующее соглашение с русскими об использовании авиабазы в Липецке заканчивалось в 1933 г. Мильх договорился с «итальянскими друзьями», что они не будут возражать против намерения Германии построить у себя мощную бомбардировочную авиацию.

Но не авиация занимала мысли Геринга в те дни. На него нахлынули воспоминания о первой поездке в Италию вместе с Карин, о трудных днях в Австрии, о переживаниях и злоключениях в Риме в 1924 г., когда тот же дуче принял его как бедного изгнанника и не оказал никакой помощи. Теперь Геринг знал, что стоит на пороге настоящего могущества и подлинного богатства, которое прежде мечтал разделить с Карин, — но Карин с ним не было!

Обратный перелет из Милана в Мюнхен оказался на редкость трудным. «Юнкерс-52», на котором летела немецкая делегация, заблудился в облаках и, пытаясь перевалить через Альпы, набрал слишком большую высоту, так что пассажиры начали задыхаться от недостатка кислорода. Всех страшно укачало, Геринг улегся на полу в проходе между сиденьями и громко стонал: у него разболелись раны, впервые после возвращения из Швеции. Катастрофа казалась неминуемой, но, проблуждав над горами больше четырех часов, самолет все же выбрался из облачности и приземлился в Германии.

Путешественников, вышедших из самолета еле живыми, поздравляли со счастливым избавлением от опасности и называли героями. Нацистская пресса сделала из этой истории героическую легенду, прославив Геринга как мужественного пилота и командира, который, несмотря на качку и удушье, не растерялся и вывел самолет на правильный курс; именно так и было написано в его официальной биографии, выведшей в 1940 г. Геринг, когда его спрашивали, так ли все было на самом деле, отделывался шутками, но настроение у него было мрачным; боль в ноге не затихала, так что пришлось опять прибегать к лекарствам; он стал ходить, прихрамывая, оберегая больную ногу, что было нелегко при его полноте. Он пытался успокоить себя мыслями о своем новом могуществе, думал о том, как построит себе богатую резиденцию, заведет двор, наподобие королевского, и станет жить вместе с Эмми Зоннеманн, собиравшейся перейти на работу в Берлин. Хотелось семейного счастья, домашнего уюта, и мысли его снова возвращались к Карин, которая порадовалась бы вместе с ним его возвышению и придала бы его жизни достойный и глубокий смысл. Увы, Карин ушла навсегда, и с ее уходом многое стало другим: и жизнь, и он сам.

С 1933 г. под руководством Геринга началось создание, в новом виде, германской военной авиации — люфтваффе. Впрочем, правильнее будет сказать, что он продолжил эту работу, начатую за десять лет до него министерством вооруженных сил Германии. В 1922 г. Германия и Россия подписали договор в Рапалло, содержавший секретные статьи о сотрудничестве между рейхсвером и Красной армией. Генерал фон Зеекг, командующий вооруженными силами Веймарской республики, принял твердое решение возродить военную авиацию, несмотря на запрет, установленный Версальским договором о мире с западными державами, и это решение еще больше укрепилось после оккупации Рура в 1923 г. французскими и бельгийскими войсками. С 1924 г. начались тренировки германских офицеров и курсантов военных училищ на секретной авиабазе под Липецком, севернее Воронежа. База принадлежала Красной армии, но находилась в полном распоряжении немцев. Германские военные прибывали туда под видом гражданских лиц, имевших соответствующие документы. Не менее напряженная работа шла и в самой Германии, где офицеры рейхсвера проходили тренировки в гражданских авиашколах. Они тоже (как и их друзья в Липецке) оформлялись как спортсмены и ходили в штатской одежде, а по окончании курса тренировок снова зачислялись в армию. Все эти мероприятия осуществлялись непрерывно и целенаправленно, с ведома канцлера и министра финансов, независимо от того, какая партия одерживала верх в рейхстаге. Полковник фон Шлейхер из военного министерства отвечал за политическое прикрытие этой деятельности.