Е. Готтендорф - Герман Геринг

Пока что все обходилось. Его агенты доносили ему из Парижа, Амстердама и Рима о новинках, появлявшихся на рынках произведений искусства, и он черпал деньги из государственной казны, чтобы оплатить покупки, говоря себе в оправдание, что все равно передаст все государству в день своего шестидесятилетия.

Его партнеры по деловым переговорам стали замечать, что он ведет себя странно: вдруг оживляется и жестикулирует, а потом впадает в оцепенение и едва не засыпает. Частые смены настроения стали характерной чертой его поведения.

Впрочем, немцам некогда было задумываться о странностях в поведении рейхсмаршала. С 1942 г. участились и усилились бомбардировки англичанами германских городов, а люфтваффе и силы противовоздушной обороны не давали им достойного отпора. В 1939 г. Геринг клялся согражданам, что на города рейха не упадет ни одна вражеская бомба. «Если это случится, то я пойду в горшечники!» — пообещал он. Теперь бомбы сыпались сверху тоннами, и берлинцы невесело шутили: «Проклятые англичане, перебьют нашему Герману все горшки!» Упреки, которыми осыпал его Гитлер, бывали иногда столь резкими, что он начал всерьез опасаться, как бы фюрер не прогнал его с поста командующего люфтваффе. С декабря 1941 г. Гитлер принял на себя обязанности главнокомандующего сухопутными войсками и стал лично руководить кампанией в России, где Герингу совершенно не хотелось бывать. Появившись однажды ненадолго в ставке фюрера в Виннице, он поспешил поскорее оттуда улизнуть и сразу же по приезде отправился в оперу, чтобы избавиться от неприятных впечатлений о «стране немытых славян».

В апреле 1942 г. состоялось его новое путешествие в Италию (где он бывал с удовольствием, как и во Франции). Рейхсмаршал посетил Сицилию, чтобы проинспектировать 7-й корпус люфтваффе, которым командовал генерал Пауль Дейхман, руководивший воздушными операциями на Средиземноморье. «Для переправы Геринга из Реджо-ди-Калабрия в Мессину, — писал Дейхман, — итальянцы подыскали шикарный скоростной катер, но эта изящная посудина показалась хрупкой и ненадежной скорлупкой, когда рейхсмаршал, пытаясь в нее влезть, никак не мог втиснуть в нее свое грузное тело, и к тому же на море поднялось волнение. Итальянцы, опасаясь, что их высокий гость потерпит неудачу в коварном Мессинском проливе, где когда-то с трудом прошел сам Одиссей, отрядили для его перевозки крупный морской паром, встреченный на рейде Мессины щеголеватыми военными кораблями, на палубах которых выстроились моряки в парадной форме, чтобы приветствовать посланника фюрера». На таком фоне медлительный и неуклюжий паром выглядел комично, и Геринг почувствовал, что его достоинству нанесен урон — но что было делать!» Пытаясь держаться величественно, как в прежние голы, когда он был на вершине власти, Геринг замечал, что окружающие не воспринимают его всерьез; он пробовал шутить, подбадривая себя, но шутки звучали неуклюже или мрачно.

В мае случилась новая неприятность: прямо в министерстве авиации была раскрыта целая шпионская организация, известная «Красная капелла», дававшая информацию в Москву! (То-то позлорадствовал Геббельс!) Во главе «капеллы» стоял лейтенант люфтваффе граф Шульце-Бойзен, внук легендарного адмирала Тирпица, работавший в отделе научных исследований. Худших неприятностей, казалось, невозможно было и вообразить!

А в ноябре-декабре 1942 г. разыгралась трагедия в Сталинграде. 6 ноября германская 6-я армия оказалась в окружении, и Гитлер запретил генералу Паулюсу прорываться на запад, потому что Геринг торжественно пообещал фюреру обеспечить снабжение окруженных германских войск всем необходимым. Штаб люфтваффе, сделав расчеты, доложил рейхсмаршалу, что это невозможно, что для создания «воздушного моста» нужно иметь вдвое больше самолетов (600 вместо имевшихся 298), что погода плохая, и базовые аэродромы находятся слишком далеко от фронта; но Геринг (как и его фюрер) ничего и никого не хотел слушать. 12 декабря все германское руководство присутствовало на спектакле «Мейстерзингер из Нюрнберга», дававшемся по случаю открытия восстановленного здания Берлинской государственной оперы, а 22 декабря Гитлер и Геринг сами разыграли драматическую сцену высокого накала. Дело происходило в ставке Гитлера «Вольфшанце». «Когда я подошел к кабинету Геринга, — вспоминал Пауль Дейхман. — я услышал, что внутри кто-то воет, как раненый волк. Охранник, офицер СС, разрешил мне войти, и я увидел Геринга, сидящего за столом; уронив голову на руки, он громко всхлипывал и шумно вздыхал. Рядом стоял генерал Боденшатц, который тихо сказал мне, что, по поступившим последним данным, аэродромы в Тацинской и Морозовской (откуда производилось снабжение окруженной сталинградской группировки) захвачены противником. Геринг сопровождал его рассказ бессвязными ругательствами. Все это напоминало сцену из плохо поставленного спектакля. Видя, что беседа не состоится, я ушел».