Хилэр Беллок - Ришелье

Я начну с короля, так как это была главная фигура в окружении кардинала. Но еще важнее то, что, несмотря на мятежи и войны, французская нация видела в нем свое воплощение. Только от одного короля зависело, кого он выберет в министры, кому доверит суд в парламенте, кого назначит командовать армией.

Мы прекрасно понимаем, что Ришелье был гениальный государственный деятель, но мы не должны забывать, что первым министром его назначил все-таки король. Интересно, что Людовик XIII в течение первых лет правления кардинала был близок к тому, чтобы отправить его в ссылку. В «День одураченных» король принял бесповоротное решение, но вдруг заколебался, и история пошла тем путем, какой нам всем известен.

Что за человек был Людовик XIII? Какими качествами он обладал?

В его характере соединялись такие непримиримые качества, в его образовании и воспитании зияли такие пустоты и провалы, что нам очень трудно понять его. Его отцу, Генриху IV, было сорок восемь лет, когда у него родился сын. По крайней мере лет тридцать из них Генрих провел в военных походах, пирушках и легких победах над женским полом. Все это не замедлило сказаться на здоровье южанина, и ребенок родился слабый, находившийся все время под наблюдением врачей. От всех болезней — ребенок постоянно болел — у врачей того времени было два средства: кровопускание и слабительное. Несмотря на то, что эти средства использовались когда надо и когда не надо, ребенок выжил. Но у него были очень слабые нервы, — он видел привидения, боялся темноты, — так что у его постели кто-нибудь оставался на ночь. Напомним читателю, что Людовик XIII умер, когда ему было только сорок два года.

Большую ошибку сделает тот, кто, быть может, отнесется к нему с пренебрежением, считая его человеком слабовольным и слабохарактерным. Да, он склонился перед несгибаемой волей Ришелье, но все другие попытки диктовать ему волю он с гневом и яростью отвергал. Ему было только шестнадцать лет, когда он решил свергнуть фаворита матери. Его более опытные друзья не советовали ему этого делать, но он добился своего, и фаворит был убит. Когда судьи в парламенте не утверждали его указы, он быстро заставлял их подчиниться. Он не боялся заговорщиков, хотя в течение его правления один заговор следовал за другим.

Он получил очень плохое воспитание, хотя его все время держали в ежовых рукавицах. Но от такой воспитательницы, как Мария Медичи, нельзя было ожидать ничего другого. Его брат Гастон получил воспитание ничуть не лучше, хотя и был у матери любимчиком. Она то кричала на детей, то не обращала на них никакого внимания. Все его образование состояло в том, что он выучился читать и писать по-французски. Были предприняты попытки научить его древнегреческому и латинскому языкам, чтобы он мог познакомиться с классической древностью, но из этого вышло лишь то, что он возненавидел книги и в дальнейшем никогда не брал их в руки.

Между прочим, это хорошо согласуется с теорией Ришелье, гласящей, что невежественность хороша на своем месте и составляет благо государства. Он считал невежественность неотъемлемым свойством простонародья и всех тех, кто не принимает активного участия в делах государства. Эта теория легла и в основу отношений сорокалетнего кардинала и двадцатичетырехлетнего короля.

В его отвращении к учености и к наукам, возникшем еще тогда, когда он зубрил уроки, был такой энергический протест, что в этом заключалось что-то оригинальное. По-видимому, все дело было в том, что апатия во многих вопросах соседствовала с энергией в чем-то одном: казалось, он действовал по какому-то странному, одному ему известному выбору; все принятые им решения точны, правильны и сделаны очень быстро, но лишь в одном случае из четырех, — в остальных случаях он даже не считал нужным обременять себя размышлением.

На короткое время он загорался вдруг страстью к какому-нибудь делу и почти тотчас бросал его. Но были четыре вещи, которые безраздельно владели им: глубокая вера, — он, например, верил, что Богоматерь печется о Франции; его любовь ко всему военному; его любовь к ручному труду — он был хорошим плотником, отличным садовником, хорошим слесарем, — к охоте, к поездкам верхом — он мог сам подковать лошадь — и даже к парикмахерскому делу — он иногда брил других; наконец, постоянная привязанность к Ришелье и опора на него.

Он был очень скрытен то ли по своей природе, то ли из-за дурного воспитания. Он мог бы быть жесток, но этого не случилось. Правда, он любил доставлять неприятности, когда видел, что другие плохо переносят то, к чему он привык. Он даже бравировал этим. Например, он любил долго держать людей, сопровождавших его на охоте с хорьком [3] Вид французской охоты. — Прим. пер. , на холоде; видя, как они ежатся от холода, утверждал, что они неженки, а он человек закаленный. То же самое было в его долгих верховых поездках во время охоты или во время войны. Ему нравилось видеть, как устают от долгой поездки его люди.