Хилэр Беллок - Ришелье

Еще пример тщеславия — это странная неприязнь к Корнелю. В этом тоже есть что-то комичное. Стиль его заметок, рассуждений и писем ясный и строгий, — но и только. Если ему хотелось добиться большего и создать с помощью слов очарование, которое есть у великих мастеров слова, то он заблуждался, — кардинал любил повелевать, но музы не подчиняются приказам.

Все это и составляло ту личность, которая нам известна как Ришелье, со всеми ее достоинствами и недостатками. И в этом он мало чем отличался от обыкновенных людей. Его величие состояло в том, что он проводил гениальную политику, изменившую карту Западной Европы. Это удавалось сделать лишь немногим.

Честолюбцы, использующие сильные и слабые стороны своего характера для достижения власти, борются за нее, маневрируя и нанося удары в том мирке, который их окружает. Они очень редко проявляют себя как деятели, почти всегда им приходится бороться с соперниками. Довольно часто они видят своих смертельных врагов в тех, кто пытается обойти их с флангов. Люди не столь честолюбивые отдают все свои силы тому, чтобы добиться известности, наград, чинов — последние дают хорошее жалованье и возможность пополнить карман из государственной казны — чтобы создать обманчивое впечатление, будто они тоже стоят у власти. Эти люди хитрят, обманывают, ставят подножки своим коллегам, но все это так мелко и подловато, что это никак нельзя назвать маневрами и атаками, потому что, строя козни, они называют своих соперников коллегами.

Между людьми первого и второго типа такая же разница, как между щукой и угрем или как между солдатом и актером.

С людьми второго сорта мы хорошо знакомы — это члены парламента. С людьми первого сорта, такими как Цезарь, Наполеон, Бисмарк, Валленштейн, мы так давно потеряли всякое знакомство, что уже затрудняемся понять их образ действий.

Мы забыли о них потому, что вот уже целое столетие — а в странах, где процветает коммерция, и больше, — реальная власть над обществом давно перешла в руки сверхбогачей и монополистов, контролирующих производство и обмен, производство металла, топлива, продуктов питания, контролирующих также транспорт, средства массовой информации и финансы. У них привилегии, они организованы и обладают свободой действий в обстановке полной секретности, и что бы они ни сделали, все принимается без возражений. Их никто не контролирует — они держат всех нас под своим контролем.

Те, кто еще по старой памяти считают себя хотя бы номинально правителями, очень недовольны — они люди умные — тем положением, в котором они оказались; люди сортом похуже просто преступные и продажные скоморохи; большая же часть состоит из ничтожеств, которые гордятся своими должностями — «государственного секретаря по таким-то делам», «канцлера», president du Conseil и т. д., и т. п. Сверхбогачи и монополисты, в настоящее время истинные обладатели власти, не ставят своей целью захват власти в свои руки. Их цель — увеличение своего богатства; власть приходит к ним поздно и иногда случайно, как сопутствующий результат власти золота. Очень часто они презирают власть, — ведь они никогда не добивались ее. Даже те из них, кто накопил огромные богатства и радуется теперь возможности применить богатство как инструмент власти, делает это неумело.

И поскольку честолюбивые стремления наших новых властителей заключаются в том, как бы потуже набить мешок с деньгами, мы совершенно не представляем себе борьбу за власть в чистом виде, потому что у нас нет наглядных примеров. Теми, кто в прошлом — я думаю, это возможно и в будущем, потому что это свойственно природе человека, — неустанно и яростно боролись за власть, владела одна и только одна мысль: как бы ее достичь. Они страстно искали возможности, приближающие их к власти, в корне пресекая попытки других соперников помешать им; если надо было остановить соперника, они, не раздумывая, убили бы его.

Ришелье был именно таким человеком. И чтобы правильно понять его действия, необходимо разобраться в людях, которые его окружали. Объем настоящего исследования не позволяет мне рассказать обо всех, с кем он имел дело. Я познакомлю читателя лишь с немногими лицами из окружения кардинала. Прежде всего это, конечно, король Людовик XIII, затем королева Анна Австрийская, королева-мать Мария Медичи, которой кардинал служил в начале своей карьеры, брат короля Гастон, герцог Орлеанский, считавшийся наследником французской короны, так как в продолжение почти всего царствования Людовик XIII оставался бездетным, вожди гугенотских мятежников герцог де Буйон и Анри де Роан, командующий объединенными силами гугенотов.