Хилэр Беллок - Ришелье

Портрет кардинала Ришелье работы Филиппа де Шампеня, 1635 г., Париж, Лувр

Портрет сразу задерживает ваше внимание даже в том случае, если имя Ришелье ни о чем вам не говорит. Глядя на него, вы почему-то останавливаетесь и начинаете разглядывать его, думая о человеке, изображенном на полотне. Даже тогда, когда вы прочли много книг о кардинале, вы ничего не знали о нем, если не видели этот портрет. Только после того как вы побывали в Лувре и увидели это полотно, всё прочитанное вами вдруг освещается новым светом, и кардинал становится вашим хорошим знакомым, вашим современником.

Он изображен на портрете во весь рост в алой мантии кардинала с красной шапочкой на голове, из-под которой выбиваются длинные пряди черных волос, уже тронутые сединой. Он держится очень прямо и из-за худобы кажется выше, чем есть на самом деле. Вся его поза говорит о привычке властвовать и в то же время о способности глубоко и сосредоточенно размышлять. Под высоким бледным лбом красиво изогнутые брови. Черные глаза смотрят на нас внимательно, и кажется, что он хочет что-то сказать нам.

Мы видим перед собой человека, наделенного большой властью, и в то же время очень осторожного, благосклонного, но лишенного расточительности. Его внимательные глаза наблюдают за нами, словно он пытается понять, кто мы такие. Взгляд его черных глаз тверд и прям, — ясно, что никому нет доступа в его душу. Кажется, что эти глаза никогда не горели гневом, не знали пыла страсти, — они нужны великому уму, чтобы все видеть, за всем наблюдать и затем делать беспристрастные выводы. Во взгляде этих глаз есть что-то печальное, маленькие красивые губы твердо сжаты, усы чуть-чуть вздернуты вверх, что придает выражению лица некоторую воинственность. Острая бородка и прямые складки возле красивого носа с горбинкой подчеркивают его волевую натуру и напоминают нам, что политические решения, принятые этим человеком, изменили наш мир.

Перед нами зрелый, еще не старый человек, болезнь еще не поселилась в его хрупком теле. Но даже тогда, когда это произойдет, его могучий дух будет до самого конца сопротивляться и презирать недуг.

Итак, мы познакомились с внешностью великого человека. Давайте поинтересуемся, откуда он родом, какие препятствия и успехи были на его жизненном пути.

Отец будущего кардинала происходил из пуатвинского дворянства, был храбр и предан королю и вере, — он умер в одном из походов, предпринятых Генрихом IV, который высоко его ценил, — и был он также очень горячим, страстным человеком. Еще будучи подростком, он убил человека, заколовшего кинжалом его отца. Был за это сослан, потом прощен и приближен к королю Генриху III. В конце жизни он, по-видимому, тяжело заболел и умер, оставив вдову в больших долгах.

Мать Ришелье была дочерью члена парижского парламента, то есть по своему происхождению принадлежала к дворянству мантии. Она была хорошей, нежной матерью пятерых детей, очень озабоченной тем, как поправить расстроенные дела после смерти мужа. Арман Жан дю Плесси, будущий кардинал Ришелье, был ее четвертым ребенком, она родила его, когда ей было тридцать пять лет. Он родился очень слабым и хилым и думали, что он не проживет больше месяца.

Слабый и хилый ребенок вырос, превратился со временем в мужчину, но так и не стал вполне здоровым человеком. Всю свою жизнь Ришелье страдал головными болями, иногда настолько сильными, что он не мог в это время ни читать, ни писать. По-видимому, у него было какое-то заболевание нервной системы. Интересно, что один из двух его братьев и одна из сестер были не в своем уме, возможно даже сошли с ума. Кроме того, у него было какое-то заболевание крови — на его теле время от времени появлялись чирьи. Это заболевание и свело его в могилу.

Предполагали, что у него была эпилепсия. Предположение это не подтверждается никакими документами, и я упоминаю о нем только потому, что оно встречается у некоторых историков. Эту болезнь часто приписывают гениальным людям. По-видимому, все дело в том, что умственное напряжение гения так велико, что при слабом здоровье оно влечет за собой то или иное заболевание нервной системы.

Имеется еще одно свидетельство умственного расстройства кардинала. Мы находим его в мемуарах одной вздорной немки, вдовы бесчестного брата Людовика XIV. Они написаны спустя пятьдесят или шестьдесят лет после смерти кардинала и до сих пор не опубликованы. В них говорится, что в королевском семействе сохранилось предание, будто иногда на него находили припадки сумасшествия, во время которых он воображал себя лошадью, бегал, топая ногами, по комнате, ржал и лягался, как лошадь. В таких случаях его будто бы связывали и укладывали в постель. У него начиналась лихорадка, затем он впадал в беспамятство, когда же приходил в себя, он ничего не помнил о том, что с ним было.