Учение Толстого часто связывают с буддизмом. Говоря о различных религиях, Толстой прежде всего обращает внимание на истину, общую для всех религий, и именно под этим углом зрения рассматривает каждую из них. В 1884 г., когда он интенсивно занимался изучением буддизма, в его дневнике появилась такая запись: «Читал Будизм – учение. Удивительно. Всё то же учение…. Учен[ие] о том, что вопросы о вечности не даны – прелестны. Сравнен[ие] с раненным стрелою, к[оторый] не хочет лечиться прежде, чем не узнал, кто его ранил» [1] Т49 24 декабря
.
Вероятно, здесь речь идет о притче, рассказанной Шакьямуни человеку, интересующемуся метафизическими вопросами о сущности бытия, о раненом отравленной стрелой, который не позволяет вытащить из своего тела стрелу, пока не выяснит, кто ее пустил («Маджджхима-никая», 63).
Данная притча органически ассоциируется с вводной частью трактата Л.Н.Толстого «О жизни», где говорится о мельнике, который оставил мельницу в разлаженном состоянии, увлекшись изучением ее механизма. Из этого не трудно предположить, что в приведенной притче ему скорее всего импонировало то, что Будда отдает приоритет практике спасения человека, отвергая умозрительные суждения о бытии.
Л.Н.Толстой восхищается отсутствием метафизического разъяснения бытия в учении Будды и ставит во главу угла конкретное действие человека. Для него религия не есть просто «установление отношения человека к бесконечному существованию», а из него должно выводиться «руководство его деятельности» [2] Что такое религия
. При этом акцент ставится на последнее положение (о руководстве действия). Согласно Толстому, религия является решающим фактором в выборе человеком того или иного действия. По его словам, «человек только на основании религии может сделать выбор из всего того, что он может желать сделать» [3] То же
. Деяние, руководимое религией, должно быть направлено на нравственное совершенствование человека. Между религией и моралью у Толстого устанавливается прямая, тесная связь. Он писал: «Нравственное учение есть указание той деятельности, которая вытекает из религиозного понимания жизни» [4] Круг чтения 2 октября
.
Главное дело жизни каждого человека, по Толстому, есть достижение истинного блага, которое заключается в том, чтобы «становиться лучше, чем был». [5] Круг чтения 29 февраля, С.187
С этой точки зрения он рассказывает о четырех истинах и десяти заповедях, проповедуемых Шакьямуни. [6] Круг чтения 132
Вышеприведенные притчи свидетельствуют о том, что русский мыслитель считает религиозно-нравственное руководство человеческой деятельностью наиболее важной предпосылкой для достижения настоящего блага. В комментарии к другой буддийской притче, переведенной им с английского на руский язык, он положительно оценивает ее за «разъяснение той, часто с разных сторон в последнее время затемняемой истины, что избавление от зла и приобретение блага добывается только своим усилием, что нет и не может быть такого приспособления, посредством которого, помимо своего личного усилия, достигалось бы свое или общее благо» [7] Л.Н.Толстой. Пол. соб. соч. Т31, С.47
. Это разъяснение, по его мнению, особенно «хорошо тем, что тут же показывается и то, что благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно благо общее».
Вместе с тем Толстой усматривал недостаток буддизма в отрицании смысла жизни, о чем свидетельствует такая запись в его дневнике: «Не прав только буддизм в том, что он не признает цели и смысла этой жизни, ведущей к самоотречению» [8] Дневник 17 ноября 1906 г.
. Такое его отношение к буддизму во многом было обязано представлениям, характерным для Европы того времени, поскольку знание тогдашних европейцев о буддизме ограничивалось хинаянским учением, суть которого заключается в освобождении от всяких страстей ради выхода из круга перерождений.
Однако весьма показательно, что, размышляя над буддийской установкой «о том, что, пока не дойдешь до полного самоотречения, будешь возвращаться к жизни (после смерти)», Толстой понимает нирвану не как уничтожение, а как «новую, неизвестную, непонятную нам жизнь, в которой не нужно уже самоотречения» [9] Дневник 17 ноября 1906 г.
. Здесь Нирвана понимается не в смысле прекращения перерождений, а скорее, как идеал «полного, бесконечного божеского совершенства» [10] Царство божье внутри вас Т28, С.71
, который, по его утверждению, находится в душе человека. Только стремление к этому идеалу «отклоняет направление жизни человека от животного состояния к божескому настолько, насколько это возможно в этой жизни». Весьма любопытно, что подобное восприятие нирваны Л.Н.Толстым гораздо ближе к ее трактовке учением махаяны.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу