Юстейн Гордер - Мир Софии

— Я жду разъяснений.

— Не все сущее в природе представляет собой либо мышление, либо протяжение. Конкретные явления, с которыми мы сталкиваемся в обыденной жизни, например цветок или стихотворение Хенрика Вергеланна, суть различные модусы атрибутов мышления или протяжения. Под модусом понимается определенный способ, которым проявляет себя Субстанция, Бог или природа. Цветок — это модус атрибута протяжения, а стихотворение о том же цветке — модус атрибута мышления. По существу же оба выражают Субстанцию, Бога или природу.

— Тьфу ты, чего он наворотил!

— Главная сложность заключается в языке Спинозы. Но под его запутанными формулировками скрывается удивительное откровение, которое настолько просто, что его невозможно выразить повседневным языком.

— И все же я предпочитаю повседневный язык.

— Отлично. Начну с тебя. Если у тебя заболел живот, кто испытывает боль?

— Ты же сам сказал: я.

— Верно. А если ты вспоминаешь, что когда-то у тебя болел живот, о ком ты думаешь?

— Опять-таки о себе.

— Да, потому что ты единичная личность, у которой может снова заболеть живот и которую может охватить определенное настроение. Спиноза не случайно утверждал, что все физические явления, существующие или происходящие вокруг нас, выражают Бога или природу. Это же относится ко всем мыслям, ко всему, что мыслится Богом или природой, ибо всё едино. Существует лишь один Бог, одна природа или одна субстанция.

— Когда я думаю, это мои мысли. Когда я двигаюсь, то двигаюсь я, а не кто-нибудь другой. Зачем ты примешиваешь к этому Бога?

— Мне нравится твоя запальчивость. А кто ты такая? Ты София Амуннсен, но одновременно ты — выражение чего-то неизмеримо большего. Ты вправе сказать, что сама думаешь или сама двигаешься, однако разве ты не можешь сказать и другое: что твои мысли на самом деле принадлежат природе, а когда ты движешься, в тебе движется природа? Это сродни вопросу о том, сквозь какие очки ты предпочитаешь смотреть на мир.

— Ты хочешь сказать, что я не властна над собой?

— Не совсем. Возможно, у тебя есть некоторая свобода, например распоряжаться своим указательным пальцем. Однако он способен двигаться только так, как ему определено природой. Он не может соскочить с руки и закружиться по комнате. Так и у тебя, дитя мое, есть свое место во всеобщем единстве. Ты София, и в то же время ты палец на руке Творца.

— Значит, все мои поступки определяются Богом?

— Или природой, или законами природы. Спиноза считал Бога (или законы природы) внутренней причиной всего сущего. Именно внутренней, а не внешней, поскольку внешне Бог выражает себя исключительно через законы природы.

— Боюсь, я не улавливаю разницы.

— Бог — не кукловод в театре марионеток, который дергает за веревочки, определяя таким образом все происходящее. Подобный «марионеточник» управляет куклами извне, а потому является внешней причиной их движений. Бог же правит миром не так. Он правит с помощью законов природы, а потому Бог — или природа — и есть внутренняя причина всего происходящего. Другими словами, все, что случается, должно было случиться. Спиноза придерживался детерминистского взгляда на мир.

— По-моему, ты уже говорил нечто похожее.

— Ты, вероятно, имеешь в виду стоиков. Они тоже подчеркивали, что в мире не происходит ничего случайного. Вот почему важно было встречать все события со «стоическим спокойствием». Человек не должен позволять чувствам брать над ним верх. Такова вкратце этика Спинозы.

— Мне кажется, я понимаю его. Но меня не привлекает мысль о том, что не я сама определяю свои поступки.

— Давай еще раз обратимся к мальчику из каменного века, жившему тридцать тысяч лет назад. Когда мальчик вырос, он стал ходить с копьем на диких животных, потом полюбил женщину, которая родила ему детей. Кроме того, он наверняка поклонялся племенным богам. Неужели ты будешь утверждать, что все это он решил для себя сам?

— Не знаю.

— Или возьмем, к примеру, африканского льва. Ты что, думаешь, он сознательно решил жить хищником и потому бросается на хромающую антилопу? Может, он предпочел бы стать вегетарианцем?

— Нет, лев следует своей натуре.

— Верно, или законам природы. Что делаешь и ты, София, поскольку ты тоже часть природы. Ты, конечно, можешь (не без помощи Декарта) возразить, что лев — животное, а не человек с его свободным разумом. Но подумай о новорожденной крохе. Она кричит и скандалит. Не получив молока, она будет сосать палец. Есть ли у этой малышки свобода воли?