Юстейн Гордер - Мир Софии

— До скорой встречи, дорогая Хильда.

В следующий миг дверь за ней закрылась.

Домой София вернулась в половине девятого — на полтора часа позже договоренного, хотя никакой договоренности, по сути дела, не было. Просто София не успела к ужину, хотя оставила маме записку о том, что придет самое позднее в семь.

— Так больше продолжаться не может, София. Я вынуждена была позвонить в справочную, и мне сказали, что никакой Альберто в старом городе не живет. Меня подняли на смех.

— Было очень сложно оторваться. По-моему, мы с ним подошли к разгадке великой тайны.

— Чепуха!

— Нет, правда.

— Ты пригласила его на день рождения?

— Ой, забыла…

— В таком случае я настаиваю, чтобы ты познакомила меня с ним не далее как завтра. Молоденькой девушке не пристало встречаться с мужчиной значительно старше ее.

— Альберто тебе, по крайней мере, бояться нечего. В отношении Хильдиного отца я уверена меньше.

— Кто такая Хильда?

— Дочь человека, который служит в Ливане. Он явно крупный мошенник. Возможно, у него власть над всем миром…

— Если ты немедленно не представишь мне этого Альберто, я запрещу тебе с ним встречаться. Я не перестану беспокоиться, пока хотя бы не увижу, как он выглядит!

И тут Софию осенило. Она помчалась в свою комнату.

— Что с тобой творится? — крикнула ей вслед мама. Вскоре София вернулась в гостиную.

— Я тебе сию же минуту покажу, как он выглядит. И очень надеюсь, что после этого ты оставишь меня в покое.

Помахивая кассетой, она направилась к видеомагнитофону.

— Он что, подарил тебе видеокассету?

— Да, из Афин…

И вот на экране начали прокручиваться кадры Акрополя. Мама застыла от изумления, когда выступивший вперед Альберто обратился прямо к ее дочери.

Теперь София отметила детали, которые выпали из ее памяти. На Акрополе толпилось множество народа, разбитого на отдельные туристические группы. Посередине одной группы торчал плакатик с надписью: «ХИЛЬДА»…

Альберто продолжал бродить по Акрополю. Вот он спустился через монументальный вход и взошел на Ареопаг, откуда апостол Павел держал речь к афинянам. Затем Альберто говорил с Софией внизу, на древней агоре.

Мама вполголоса комментировала:

— Невероятно… неужели это и есть Альберто? Опять он про своего кролика… Подумать только… он в самом деле обращается к тебе, София… А я и не знала, что апостол Павел бывал в Афинах…

Тем временем приближался кадр, в котором древние Афины внезапно восстают из руин. В последнюю секунду София успела остановить пленку. С Альберто она маму уже познакомила, вряд ли имело смысл знакомить ее и с Платоном.

В комнате воцарилась тишина.

— Крутой чувак, а? — поддразнивающе спросила София.

— Только очень необычный человек мог сняться на видео в Афинах ради того, чтобы послать фильм едва знакомой девочке. Когда же он там был?

— Понятия не имею.

— И еще одно…

— Что?

— Он очень похож на майора, который несколько лет прожил в избушке в глубине леса.

— Может, это он и есть, мама.

— Но его уже лет пятнадцать никто не встречал.

— Возможно, он жил в другом месте. Например, в Афинах.

Мама покачала головой.

— В середине семидесятых он выглядел ничуть не моложе этого Альберто, которого ты мне показала сегодня. У него еще была какая-то иностранная фамилия…

— Нокс?

— Да, пожалуй. Пожалуй, его действительно звали Нокс, София.

— А может, Наг?

— Признаться, не помню… А о каком Ноксе или Наге ты говоришь?

— Один из них — Альберто, второй — отец Хильды.

— У меня уже голова идет кругом.

— Мама, а поесть чего-нибудь можно?

— Разогрей котлеты.

Прошло ровно две недели без каких-либо вестей от Альберто. София получила очередную поздравительную открытку для Хильды, но — несмотря на приближающийся день рождения — ни одной открытки на собственное имя.

Однажды София отправилась в старый город и постучала в квартиру Альберто. Его не было дома, но на двери висела записка следующего содержания:

Поздравляю с днем рождения, Хильда! Мы уже почти достигли переломного момента, или, как говорится, момента истины. Одна мысль о нем заставляет меня корчиться от смеха. Разумеется, это связано с Беркли. Держись, дитя мое.

Сорвав записку, София опустила ее в почтовый ящик Альберто и вышла из подъезда.

Неужели этот негодяй опять уехал в Афины? Как он мог оставить ее одну со множеством неотвеченных вопросов?