Джаред Даймонд - Коллапс

Вожди постоянно соперничали друг с другом — как мирными способами, так и путем вооруженных столкновений. Мирное соперничество выражалось в том, что вожди, стремясь перещеголять друг друга, закатывали щедрые пиры и преподносили дорогие дары, чтобы повысить свой престиж, привлечь сторонников и отблагодарить приверженцев. Необходимые средства вожди собирали торговлей и набегами; кое-что давала продукция собственных ферм. Но викинги были довольно воинственными людьми; вожди и их соратники сражались не только с другими народами, но и друг с другом. Побежденные в этих междоусобных битвах имели наибольший стимул для того, чтобы попытать счастья за морями. Например, в 980 году исландец Эйрик Рыжий был приговорен к изгнанию за убийство, в результате чего он отправился в неисследованную еще Гренландию, куда впоследствии уговорил перебраться множество исландцев, обещая им самые лучшие для ведения сельского хозяйства места.

Стратегические решения в обществе викингов принимались вождями, мотивация которых существенным образом сводилась к тому, чтобы поднять свой престиж, даже в ущерб интересам общества в целом — как современников, так и будущих поколений.

Подобная ситуация уже была нами рассмотрена на примере вождей кланов на острове Пасхи и царей майя (главы 2 и 5) и, как и в указанных случаях, привела общество гренландских викингов к тяжелым последствиям (глава 8).

Когда в 800-х годах началась экспансия викингов, они еще были язычниками и поклонялись богам, традиционным для германских религий, — в частности, богу плодородия Фрейру, богу грома и молнии Тору и богу войны Одину. Больше всего ужасало европейцев, на которых викинги совершали набеги, то, что они не были христианами и не соблюдали запретов, налагаемых христианской религией. Более того, они, казалось, получали особое удовольствие именно от нападения на христианские церкви и монастыри. Например, когда в 843 году большая флотилия драккаров, опустошая все на своем пути, поднималась вверх по Луаре, захватчики начали кровавые подвиги еще в Нанте, расположенном в устье реки, — они захватили собор и убили епископа и всех священников. Но на самом деле у викингов не было особой страсти к разграблению храмов — как не было и предубеждений относительно светских источников обогащения. Церкви и монастыри являлись для них всего-навсего легкой и лакомой добычей, очевидным источником наживы, и викинги столь же охотно устраивали набеги на богатые торговые города, если только предоставлялась такая возможность.

Основав поселения в христианских странах, викинги были отнюдь не против женитьбы на местных девушках и с готовностью перенимали местные обычаи, включая христианскую религию. Переход викингов в христианство на чужбине способствовал проникновению и укреплению христианства в Скандинавии, так как вернувшиеся домой путешественники и воины привозили с собой сведения о новой религии, а вожди и короли начинали понимать, какие политические преимущества может дать им христианство. Некоторые скандинавские вожди приняли христианство «неофициально», еще до принятия его королями. Ключевыми этапами в установлении христианства в Скандинавии стало «официальное» крещение Дании при Харальде Синезубом, примерно в 960 году, Норвегии — с 955 года и Швеции — в течение последующего столетия.

Когда Норвегия начала постепенно принимать христианство, колонии викингов на Оркнейских, Шетландских и Фарерских островах, в Исландии и Гренландии последовали этому примеру. Отчасти это объяснялось тем, что у колонистов было очень немного собственных судов, они зависели от Норвегии в торговом отношении и в целом понимали, что не могут оставаться язычниками после принятия Норвегией христианства. Например, норвежский король Олав I после своего крещения запретил торговые отношения с языческой Исландией, захватывал в плен исландцев, оказавшихся в Норвегии (в том числе родственников главных исландских жрецов), и угрожал искалечить или убить заложников, если Исландия не примет христианства. На общенациональном собрании в 999 году исландцы решили признать неизбежность свершившегося и объявили себя христианами. Считается, что приблизительно в этом же году Лейв Эрикссон — сын Эйрика Рыжего, который основал гренландскую колонию, — познакомил с новой религией жителей далекого острова.

Христианские церкви, построенные в Исландии и Гренландии после 1000 года, не были независимыми организациями, владеющими собственной землей и зданиями, как современные церкви. Тогда самые богатые и знатные землевладельцы и вожди кланов строили церкви на своей земле и имели право забирать часть церковной десятины, которую прихожане отдавали в храм. Это как если бы, например, вождь клана заключил с «Макдональдс» соглашение, по которому он получал монопольное право на торговлю в своем районе, построил бы соответствующее заведение и завез бы товары, отвечающие единым стандартам качества «Макдональдс»; часть прибыли оставлял бы себе, а остальное отсылал бы руководству компании — в данном случае папе Римскому через архиепископа в Нидаросе (так назывался нынешний Трондхейм). Естественно, католическая церковь стремилась сделать церкви независимыми от владельцев церковных земель и зданий. В 1297 году католической церкви наконец удалось заставить землевладельцев передать земли и сами здания во владение епископа. Не осталось каких-либо письменных свидетельств того, что в Гренландии произошло нечто подобное, но признание Гренландией (по крайней мере, номинальное) власти Норвегии в 1261 году, вероятно, привело к увеличению давления на владельцев церковных земель в Гренландии. Мы знаем, однако, что в 1341 году епископ Бергена послал в Гренландию наблюдателя по имени Ивар Бардарссон, который затем вернулся в Норвегию с подробным перечнем и описанием всех гренландских церквей; это позволяет предположить, что епископат пытался ужесточить контроль над гренландскими «лицензиатами» также, как и над исландскими.