Джаред Даймонд - Коллапс

Принадлежность к той или иной ферме была важна как для физического выживания, так и для социальной идентификации гренландских скандинавов. Каждый кусочек пригодной для сельского хозяйства земли в Западном и Восточном поселениях принадлежал либо определенной ферме, либо являлся совместной собственностью нескольких ферм, которые соответственно могли распоряжаться всеми ресурсами этого участка земли — права собственности распространялись не только на растущую на нем траву, но и на пасущихся там оленей, на ягоды, дерн и даже — если это был прибрежный участок — на выброшенный на берег плавняк (то есть принесенные морскими течениями и ветрами стволы и ветви деревьев). Поэтому житель гренландской колонии, захоти он поохотиться или пособирать ягоды, не мог просто так пойти, куда ему вздумалось. В Исландии, если человек лишался своей фермы или оказывался изгнанным из поселения, мог попробовать жить один в каком-то другом месте — на острове, на брошенной ферме или в горах. У жителей Гренландии отсутствовала такая возможность — здесь не было «другого места», куда одиночка мог бы уйти.

В результате сложилось жестко контролируемое общество, в котором несколько вождей — владельцев самых богатых ферм — могли запретить любому делать что-либо, идущее вразрез с их интересами, в том числе проводить в жизнь какие-либо нововведения, которые не были однозначно благоприятными для самих вождей. Управление Западным поселением осуществляла ферма Санднес — самая богатая в этом поселении и единственная, имевшая выход во внешние фьорды, а Восточное поселение контролировал Гардар — самая богатая ферма всей Гренландии, одновременно являвшаяся резиденцией епископа. Вскоре мы увидим, как эти факты помогут нам понять, что же в конце концов произошло с гренландской колонией.

Помимо описанной жесткой взаимозависимости, Гренландия унаследовала от Исландии и Норвегии склонность к жестокости, о чем имеются некоторые письменные свидетельства: когда король Норвегии Сигурд Магнуссон предложил в 1124 году священнику по имени Арнальд отправиться в Гренландию в качестве первого гренландского епископа, Арнальд объяснял свое нежелание тем, что гренландцы — люди с тяжелым нравом, неуживчивые и драчливые. На это искушенный в интригах король ответил: «Но ведь чем больше страданий ты претерпишь от людей, тем больше будет твоя заслуга и награда на небесах». Арнальд был вынужден согласиться, поставив, однако, условием, что высокочтимый сын вождя гренландцев, Эйнар Соккасон, поклянется защищать его самого и церковное имущество и уничтожать всех его врагов. Как повествует сага об Эйнаре Соккасоне (см. краткий пересказ ниже), Арнальд действительно оказался втянутым в обычные для Гренландии ссоры, но проявлял такую дипломатичность, что не только уцелел, когда все стороны (в том числе Эйнар Соккасон) перебили друг друга, но и возвысился, укрепив свое положение в обществе и утвердив власть.

Другое свидетельство еще более зримо указывает на жестокие нравы гренландцев. Церковное кладбище в Браттахлиде содержит, помимо множества отдельных погребений с аккуратно лежащими в них скелетами, общую могилу, относящуюся к начальному периоду существования колонии: в ней лежат расчлененные останки тринадцати взрослых мужчин и девятилетнего ребенка — вероятно, результат клановой междоусобицы.

Типичная неделя из жизни епископа Гренландии: сага об Эйнаре Соккасоне.

Будучи на охоте с четырнадцатью товарищами, Сигурд Ньяльссон нашел выброшенный на берег корабль с ценным грузом. Рядом в небольшой хижине он обнаружил трупы членов команды и кормчего Арнбьорна, которые умерли от голода. Сигурд перенес их останки на ферму Гардар для захоронения на церковном кладбище, а сам корабль принес в дар епископу гренландскому Арнальду, дабы тот помолился за спасение душ погибших. Что касается груза, он воспользовался правом нашедшего и распределил все ценности между своими товарищами, оставив часть себе.

Когда племянник Арнальда Озур узнал об этом, он пришел в Гардар вместе с родственниками погибших членов команды. Они сказали епископу, что являются наследниками и должны получить причитающуюся им часть груза. Но епископ ответил, что в Гренландии действует право первого нашедшего, что судно и груз теперь принадлежат церкви как оплата за заупокойные службы и молитвы о спасении душ погибших и что выпрашивать церковное имущество низко и недостойно Озура и его товарищей. Тогда Озур подал жалобу в высший церковный суд Гренландии; на разбор дела пришли все его люди и Арнальд со своим другом Эйнаром Соккасоном и многочисленными споспешниками. Суд решил не удовлетворять просьбу Озура, которому такое решение совсем не понравилось — он счел себя униженным и в отместку разнес вдребезги корабль Сигурда (принадлежавший теперь епископу Арнальду), отодрав обшивку по всему корпусу корабля. Это так разозлило Арнальда, что он объявил Озура вне закона.