Вторжение кочевников

За время нашего короткого путешествия я подружился с Сореном. Он оказался приятным собеседником и умным человеком, что в этом мире было большой редкостью. Когда мы прибыли в Игву, купцы и Сорен отправились к Василию, который пообещал им своё заступничество и великодушно предложил им пожить в своём доме, не стал мариновать их на постоялом дворе, якобы по доброте душевной.

На самом деле, мой земляк принял этих гостей у себя, чтобы оградить их от Светозара, а заодно наладить со своими гостями надёжные взаимовыгодные связи.

Я же отправился в свою пыльную комнатку и заночевал там.

Наутро, как только я слегка расправился со своим скарбом, немного разложил по углам одежду, скрипнула и открылась дверь. Тут было не принято стучать в двери, но всё равно я был недоволен, что не закрыл её на засов.

– Здравствуй, зятёк! – Светозар выглядел довольным, похоже, придумал, как мне напакостить. – Этот упрямый осёл, Плотник Павел, ведёт себя неподобающе! С ним трудно работать, заменил бы ты его!

– А в чём дело? – я догадывался, что Плотник Павел упирался только тогда, когда дело доходило до точного исполнения моих указаний.

– Не желает мне в долг доски давать! Ну, посуди сам, не могу же я за каждую доску к нему бежать, да деньги платить! – в моих глазах он не увидел какой-либо поддержки. – Писал бы на бумаге, кто и сколько досок взял, потом бы ко мне приходил, неужто я б ему не заплатил?

– Таково было моё ему указание, деньги брать прежде, чем отдавать пиломатериалы! – объяснил я.

– Ишь ты, вперёд! Не чужие чай мы люди, чтобы с нами как с заезжими купцами!?

Мой будущий родственник явно переигрывал. Он уже воспринимал Игву как свою собственность. Этот опасный симптом проявляется, когда человек запускает в общую казну свои загребущие ручки.

– Деньги счёт любят! – возразил я.

– А раньше разве так было!? – не унимался Светозар.

– А раньше у нас казна общая была! – не сдавался я.

– Выходит ты решил жить отдельно, и казна наша теперь тебе чужая!? – его мягкий голос меня не обманул, его глаза смотрели на меня со злостью.

– Выходит, что ты меня заставил так жить, – заметил я, – когда решил вместо меня старостой стать.

– Так ты ж больной был! – не унимался Светозар, переигрывая с удивлением и обидой в голосе.

– И что изменилось, когда я поправился? Разве я снова стал старостой, а ты готов вернуться на должность коменданта?! – я сказал то, что думал, но Светозар даже ухом не повёл.

– Люди меня не поймут! Меня люди уважают и любят, а что тебя? Тебя даже не все знают! Пока ты больной лежал к нам много людей пожаловало. – Светозар решил изменить тактику, перешёл на дружеский тон. – Ты не серчай. Я ж не со зла, а по необходимости твоё место занял, но я ведь могу многое исправить. Могу тебя сделать своей правой рукой! Мне толковые руководители нужны, а вместе мы многое сможем сделать! Что скажешь?

– Нет, спасибо! Я думаю, что это не люди не хотят, чтобы я старостой был.

Намёк был достаточно прозрачным, чтобы Светозар, наконец, перешёл к действиям.

– А я думал с тобой всё по-хорошему решить, – сказал он с притворной грустью в голосе, – а выходит, придётся поступить с тобой по-другому!

– Как же это?

– А вот так! Коли ты с нами, словно с чужими людьми, доски для нас жалеешь, – он сделал паузу, чтобы я мог прочувствовать всю степень своей вины, – думаю, уходить тебе надо на свою пильную мельницу! Нам в администрации места давно не хватает, уже всех жильцов отсюда отселили, только ты и остался!

– Выгоняешь? – подвёл я итог.

– Не я выгоняю, жизнь заставляет, – его лукавый взгляд сделался притворно добродушным. – но ты можешь поселиться у меня в доме. Всё ближе к невесте будешь.

– Нет, я уйду на пильную мельницу, не впервой мне, потерплю немного, а там и себе домик построю. – сообщил я ему о своём решении. И тут же решил задеть его чувство собственной важности. – Думаю построить себе большой дом с видом на реку. Как думаешь, четыре этажа для моей семьи не маловато будет?

– Как хочешь! – сдался Светозар, нисколько не поддавшись на мою провокацию. – Я тебя не тороплю, но к завтрашнему обеду хочу, чтобы ты комнату освободил. Кого другого я б давно взашей выгнал, но тебя, зятёк, не стану. Из-за доченьки, из-за Олеси. – пояснил он своё «благодушное» отношение.

Светозар повернулся, замешкался немного, ожидая, что я передумаю, но я не собирался сдаваться на его милость, да и пауза была недолгой. Тогда мой будущий тесть вышел, оставив меня одного. Я присел в последний раз, собираясь с мыслями, думая, как перенести свои вещи к новому месту. Но через минуту дверь снова открылась и на пороге оказалась Олеся.