Вторжение кочевников

Враг набрался опыта, с топором и щитом предводитель бандитов оказался намного опаснее и увереннее, чем в рукопашной. Душегуб ловко обращался с топориком, не зря же Рыжему дали кличку «Топор». Афанасий продолжал наступать, преимущество главаря банды заключалось в щите, которым враг орудовал не хуже, чем топором. Я пытался перейти в контратаку, но нарывался на умелый отпор и в результате снова отступал. Я использовал ловкость и проворство, чтобы избежать топора Афанасия, но прежние физические кондиции пока не вернулись, рассчитывать на победу не приходилось. Рыжий Топор, наоборот, вышел на пик физической силы и приобрёл навыки боя.

Потом произошло то, чего я и боялся. Я рассчитывал протянуть до прихода помощи, но у колодца оступился и позорно шлёпнулся на задницу, когда нога скользнула по льду, что образовался на месте воды, которую расплескали неаккуратные захватчики.

Афанасий победно улыбнулся и отвёл руку для удара.

Ничего не оставалось, как из положения лёжа, изловчиться и сильно ударить ногой. Афанасий не ожидал такого манёвра. Отчаянный удар пришёлся на колено главаря, нога не выдержала и выгнулась в коленном суставе под неестественным углом в другую сторону, послышался громкий хруст, Рыжий тихо вскрикнул, зажмурился, а тело разбойника по инерции продолжило путь вперёд и вниз, туша в доспехах падала, а я вернул ногу назад, согнул в колене и выбросил вверх прежде, чем Афанасий упал.

Второй удар ноги поймал, голову главаря в воздухе, пятка ударила противника под подбородок. Зубы Афанасия клацнули, голова с хрустом откинулась назад, и Рыжий врезался головой о край каменного колодца, послышался глухой треск. Оружие главаря по кличке «Топор» на пару сантиметров разминулось с моим плечом, я поспешно откатился в сторону, вскочил на ноги и занёс руку с саблей…

Афанасий лежал на боку и не шевелился, череп главаря раскололся о каменный край колодца, стенка из жёлтого песчаника запачкалась кровью.

– Н-е-е-е-т! – отчаянный девичий крик прозвучал в десяти шагах позади. – Афанасий, милый.

Я с удивлением посмотрел на молоденькую девушку, которая бежала к колодцу. Юная любовница не замечала мороза, тонкая ночная рубаха и босые ноги выглядели дико, будто девушка только что вылезла из кровати. Со слезами на щеках любовница главаря банды упала голыми коленями в снег, перевернула мёртвое тело Рыжего разбойника, с горестным воплем упала сверху на грудь. Девушка выла и дрожала, слёзы ручьём бежали по щекам.

Мне было жаль девицу. Не верилось, что девушка любила беспринципную скотину вроде Афанасия. В том, что Рыжий мерзавец никого не любил, я не сомневался. Я с трудом разогнулся, отряхнул снег, спина жутко болела после падения на льду. Я осмотрелся, молодой телохранитель выглядел здоровым и уже помогал раненому слуге. Тот слабо, но шевелился. Слугу Василия спас шлем, а иначе голове несчастного не удалось бы пережить тот удар дубинкой.

Василий стоял с арбалетом в руках. Болты остались в ложементах, поскольку товарищ не успел разрядить арбалет в конце боя. Сержант-телохранитель держался за бок, и я направился бойцу на помощь:

– Откуда кровь? – я высматривал рану на теле сержанта.

– Кровь чужая. Ироды дверью приложили, теперь синяк будет, а так в полном порядке.

Я осмотрел ветерана, кровь на доспехе оказалась чужой. Внезапно сержант схватил меня двумя руками и потянул вниз, над головой со свистом прошло лезвие ножа. Тут же со звоном тренькнула тетива, плечи арбалета с лёгким звоном выпрямились, рядом послышался всхлип. Я повернулся, чтобы увидеть, как девица заваливается на землю, из спины юной любовницы Афанасия торчало оперенье болта, по белой рубахе быстро распространялось красное пятно. Несчастная девица повернула голову в мою сторону, ненависть в глазах блеснула в последний раз, глаза остекленели, дрожащие губы потемнели, и девушка застыла на снегу.

– Стокгольмский синдром. – убитым голосом произнёс Василий.

«Неужели смерть этой девки подкосила товарища?» – подумал я.

– Не удивлюсь, если это дочка хозяина таверны. – доверительно сообщил сержант.

Я с благодарностью похлопал ветерана по плечу, ведь только что сержант спас мне жизнь. Мы поднялись с холодной земли, попутно отряхнули снег, а Василий ещё стоял и смотрел на труп девушки.

Я подошёл к товарищу и положил руку на плечо:

– Вася, ты в порядке?

Земляк не ответил, бледная кожа на лице покрылась потом. Василий повернулся и отправился к саням, на которых мы приехали, залез на сиденье, накрылся покрывалом и просидел там без движения полчаса.