'Иван

И. Л. Леонтьеву (Щеглову), 10 мая, Сумы.

…«Я уже не литератор и не Эгмонт. Я сижу у открытого окна и слушаю, как в старом, заброшенном саду кричат соловьи, кукушка и удоды. Мне слышно, как мимо нашей двери проезжают к реке хохлята верхом на лошадях и как ржут жеребята. Солнце печет…

…Река широкая, глубокая, с островами… Один берег высокий, крутой, обросший дубами и вербой, о _ J-» другой отлогий».

Чеховы жили в имении Линтваревых, во флигеле, усадьба близ г. Сум на высоком берегу Псела (притока Днепра), который широк, глубок, с островами, рыбы много. Н. А. Лейкину, 11 мая, Сумы.

…«Народ все сытый, веселый, разговорчивый, остроумный. Мужики здесь не продают ни масла, ни молока, ни яиц, а едят все сами - признак хороший. Нищих нет. Пьяных я еще не видел, а матерщина слышится очень редко, да и то в форме более или менее художественной».

А. С. Суворину, 30 мая, Сумы.

…«А главное просторно до такой степени, что мне кажется, за свои сто рублей я получил право жить на пространстве, которому не видно конца. Природа и

жизнь построены по тому самому шаблону, который теперь так устарел и бракуется в редакциях: не говоря уж о соловьях, которые поют день и ночь, о лае собак, который слышится издали, о старых запущенных садах, о забитых наглухо, очень поэтичных и грустных усадьбах… недалеко от меня имеется даже такой заезженный шаблон, как водяная мельница (16 колес) с мельником и его дочкой, которая всегда сидит у окна и, повидимому, чего-то ждет. Все, что я теперь вижу и слышу, мне кажется, давно уже зна комо мне по старинным повестям».

Н. А. Лейкину, 21 июня, Сумы.

…«Был я в Лебедине, в Галиче, в Сорочинцах и во многих прославленных Гоголем местах. Что за места!… Проехал я 400 верст, ночевал в десяти местах… Кроме природы, довольство, народное здоровье, высокая степень развития здешнего мужика, который и умен, и религиозен, и сыт. Об антагонизме между пейзанами и панами нет и помину». Лазареву-Грузинскому, 26 июня, Сумы. ..«Все, что я видел, слышал, так пленительно и ново… Тихие, благоухающие от свежего сена ночи, звуки далекой, далекой хохлацкой скрипки, вечерний блеск рек и прудов, хохлы, девки-все это так же широколиственно, как хохлацкая зелень и поместиться в коротком письме не сумеет». (Подчеркнуто мною. Ив. Б.)

r

` « i i

? ^B r^B A.`.4G? Суворину, 28 июня,

• I -

…« в ородском уезде, в Сорочинцах, ви дел отличных людей и оду, которой раньше никогда не видел, слышал много нового.

…Когда по целым неделям не видишь ничего, кроме

оняешьсж от злых собак, то поневоле, как бы ни умен, приобретаешь новые привычки, а все новое производит в организме реакцию более резкую, чем рецепты Бертенсона». (Подчеркнуто мною. Ив. Б.)

, если бы Вы были вместе с нами и видели нашего сердитого ямщика Романа, на которого нельзя было глядеть без смеха, если бы Вы видели места, где мы ночевали, восьми и десятиверстные села, которыми мы проезжали, если бы пили с нами поганую водку, от которой отрыгается, как после сельтерской воды! Какие свадьбы попадались нам на пути, какая чудесная музыка слышалась в вечерней тишине и как густо пахло свежим сеном! То есть душу можно отдать нечи на не стому за бо, на речкщ и лужицы, отражающие в себе томный, гру стный заката !

соловей

я спал, себе гнездо, и яиц маленькие соловейчики». мною. Ив. Б.)

окном и став* вывелись из

Hi p ' ,1 r i i i

. G. Суворину, 29 августа, Сумы,,.у«Попал я туда как раз на молотьбу. Урожай вели так тяжела, что при мне в шестисильная паровая молотилка намолотила 1200 пудов, и рабочие изнемогли, до такой степени тяжелы снопы! Работа утомительная, но веселая, как хороший бал. детстве, живя у дедушки в имении гр. Платова, я по нты вымолочен целым дням от зари до зари должен был просиживать около паровика и записывать пуды и ного зерна; свистки, шипенье и басовой волчкообразный , который издается паровиком в разгар работы,