'Иван

Ik . · I ь I? \ t

»"? »l"

t* ' H

' -1 i»1

?J _ Ей же, 17 апреля 1903?\,

l" ?? I 1 - l J ики наши ненавистничают, это нехорошо

А Минский Айв и ломака». ? ` .? I

/: `*

• • 1;

Дягилеву С. П., 12 июля 1903 г.

…«как бы это я ужился под одной крышей с Д. С. Мережковским,

и только с поглядываю на верующего. Я уважаю Д. С. и и как человека и как литературного ин-его но ведь воз-то » ' I если и то в • •

О. Л. Книппер, 25 марта 1904 г.

…«Вчера вечером был Леонид Андреев, ворчал на Художественный театр, на Юлия Цезаря и проч., была и его похудевшая, постаревшая жена. Скучновато».

«Я уже знал, что Чехов очень болен, - пишет Телешов, - вернее, очень плох, и решил занести ему только прощальную записку, чтоб не тревожить его, Но он велел догнать меня и воротил уже с лестницы.

Хотя и я был подготовлен к тому, что увижу, но то, что я увидал, превосходило все мои ожидания, самые мрачные. На диване, обложенный подушками не то в пальто, не то в халате, с пледом на ногах, сидел тоненький, как будто маленький, человек с узкими плечами, с узким бескровным лицом - до того был худ, изнурен и неузнаваем Антон Павлович. Никогда не поверил бы, что возможно так измениться. он протягивает слабую руку, на которую страшно взглянуть, смотрит своими ласковыми, но уже не улыбающимися глазами и говорит: Завтра уезжаю. Прощайте. Еду умирать».

«- Умирать еду, - настоятельно говорит он. Поклонитесь от меня товарищам вашим по «Среде». Скажите им, что их помню и некоторых очень люблю… Пожелайте им от меня счастья и успехов. Больше мы уж не встретимся.

Бунину передайте, чтобы писал и писал. Из него большой писатель выйдет. Так и скажите ему это от меня. Не забудьте».

«Ни одна наша смертная мерка не годится для суждения о небытии, о том, что не есть человек» писал Чехов.

записных книжках последнего периода жизни Чехова имеются две находящиеся рядом заметки: «Вера есть способность духа. У животных ее нет, дикарей и неразвитых людей - страх и сомнения. Она доступна только высоким организациям».

«Смерть страшна, но еще страшнее было бы сознание, что будешь жить вечно и никогда не умрешь».

Был у него период жизни необыкновенный. Прав М. П. Чехов, - в эти годы он переживал (судя по письмам) высокий душевный подъем. (Да, но болезнь

письме Лейкину от 28 декабря 1885 г. ..^Вообще воспеваю весь Петербург. Милый гош род, хотя брадят его в Москве… Все мое петербургское житие состояло в сплошных приятностях, и немудрено, что я видел все в розовом свете. Даже Петропавловка мне понравилась. Путаница в голове несосветимая: Невский, старообряд. церковь, диван, где я спал, Ваш стол, Билибин, Федя, толстый метранпаж, полотенца на стенах, борода Тимофея, перинка для Рагульки и Апеля, Сенной рынок, Лейферт».

«А ты знаешь, что такое талант? - спрашивает в «Дяде Ване» Елена Андреевна Соню. - Смелость, свободная голова, широкий размах…»

…«А главное просторно до такой степени, что мне кажется, за свои сто рублей я получил право жить на пространстве, которому не видно конца». (1888 г.).

…«притягивающая к себе ж и з н е н н о с т ь его произведений состоит в том, что в них ничто не «излагается», не «объясняется», а показывается.

«Психическое» никогда не обосо ляется от «физического». (Бицилли). (Подчеркнуто мною. Ив. Б.).

«Русская критика, - справедливо писал Бицилли, - объявила Чехова «писателем без мировоззрения», и ее представители задавались вопросом: как же это возможно, что, будучи «без мировоззрения», он все-таки был весьма значительным писателем? сущности вопрос этот беспредметен, бессмыслен, й • •t возник он единственно в силу упрощения, опошления термина миросозерцание и жаемого им понятия. Под миросозерцанием принято разуметь не то, что это слово буквально значит, а известную идеологию и связанную с ней «программу». Этого у Чехова, действительно, не было… ему претило то, что в такой сте пени свойственно людям, этого ро да миросозерцанием ооладающим: узкая, злобная нетерпимость цо отношению к ийакоI I верующим и тупое самодовольство. Миросозерцание,