'Иван

…«Горький мне нравится, но в последнее время он стал писать чепуху, чепуху возмутительную, так что я скоро брошу его читать…Короленко чудесный писатель. Его любят - и недаром. Кроме всего прочего? нем есть трезвость и чистота.

Вы спрашиваете, жалко ли мне Суворина. Конечно, жалко. Его ошибки достаются ему недешево. Но тех, кто окружает его, мне совсем не жалко». Ей же, 23 марта 1899 г., Ялта.

«С Сергеенко я учился в гимназии, и, мне кажется, я знаю его хорошо. Это по натуре веселый, смешливый человек, юморист, комик: таким он был до 30-35 лет, печатал в «Стрекозе» стихи (Эмиль Пуп), неисто* во шутил и в жизни и в письмах, но как-то вдруг вообразил себя большим писателем - и все пропало. Писателем он не стал и не станет, но среди писателей уже занял определенное положение: он гробокопатель».

…«Деньги мои, как дикие птенцы, улетают от меня, и через года два придется поступить в философы».

«Я Толстого знаю, кажется, хорошо знаю, и понимаю каждое движение его бровей, но все же я люблю его».

«В Ялте Горький. По внешности это босяк, но внутри это довольно изящный человек - и я очень рад. Хочу знакомить его с женщинами, находя это полезным для него, но он топорщится».

М. О. Меньшикову, 4 июня 1899 г., Мелихово.

«В пушкинских праздниках я не участвовал. Во-первых нет фрака и, во-вторых, я очень боюсь речей. Как только кто за юбилейным обедом начнет говорить речь, я становлюсь несчастным, и меня тянет под стол. этих речах, особенно московских, много сознательной лжи…И говорили, конечно, не литераторы, а одни только промышленники (литературные прасолы). Из всех, кого я в то время встречал в Москве, симпатичным показался только один Гольцев».

А. М. Пешкову (М. Горькому), 22 июня 1899 г., Москва.

«Зачем Вы все хандрите, драгоценный Алексей Максимович? Зачем Вы браните неистово своего «Фому Гордеева»? Тут мне кажется, кроме всего прочего, с Вашего позволения, две причины. Вы начали с успеха, начали умно, и теперь все, что представляется Вам обыденным и заурядным, не удовлетворяет, томит Вас. Это раз. Во-вторых, литературу нельзя безнаказанно проживать (в провинции. Что бы Вы

уже литератор, и останетесь. Единственное же состояние литератора - это всегда держаться близко к литературным сферам, жить возле пишущих, дышать литературой. Не боритесь же с естеством, покоритесь раз навсегда и переезжайте в Петербург или Москву. Бранитесь с литераторами, не признавайте их, половину из них презирайте, но живите с ними». Ему же, 27 июня, 1899 г., Москва.

«Вы будете путешествовать пешком по России? Добрый путь, скатертью дорожка, хотя мне кажется, что Вам, пока Вы еще молоды и здоровы, следовало бы года два-три попутешествовать не пешком и не

в III классе и поближе приглядеться к публике, которая Вас читает, А потом, через 2-3 года, можно и пешком».

О. Л. Книппер, 4 октября 1899 г., Ялта.

…«Искусство, особенно сцена - это область, где нельзя ходить, не спотыкаясь. Впереди еще много и неудачных дней, и целых неудачных сезонов, будут и большие недоразумения, и широкие разочарования - ко всему этому надо быть готовым, надо этого ждать и, несмотря ни на что, упрямо, фанатически гнуть свою линию».

. И. Россолимо, 11 октября 1899 г" Ялта,

…«занятия медицинскими науками имели ное влияние на мою,литературную деятельность; они

i л, меня, как для писателя, может понять »

и , близости мне и с есте возможа где ч Л я не своим умом, не

не писать вовсе..,,К беллетриственными науками, жало меня настороже, и,я но, соображаться с научными можно. стам,, относящимся к науке надлежу; и к тем, кто до всего доходят хотел, бы принадлежать». «Что касается практической медицины, то еще я работал в Воскресенской земской боль нице (близ Нового го

П. А. в Звенигородской 93) заведывал Мелиховским ховского i } '

• -

не пишу дляРоссолимо, 21 января 1900 г., Ялта…«Писать для детей воо • ' и не только то, что годится и для тям надо давать них раз в десять лет и так называемой детской литературы не `» '… I ослых. `‡. п к Фрегат Паллада, Гоголь читается охотно детьми, взрослыйи также. Надо не писать для детей, а уметь