Виктор Улин - Хрустальная сосна

Это все пронеслось во мне, никак не фиксируясь, а лишь отдавшись в мышцах командами вспыхнувшего подсознания. А я уже длинно летел в прыжке наперерез Кате, делая все возможное, но еще в воздухе чувствуя, что не успеваю… Констатируя бесполезность своей попытки, я успел вытянуть правую руку и заслонить ее лицо… В тот же миг - или долей секундой раньше? - что-то просвистело надо мной и грянулось где-то об землю, подняв облако пыли. Взрыва не последовало… Граната?! Схватив Катю в охапку, я бросился на землю, откатываясь вместе с нею в сторону - совершенно автоматически, никогда прежде не пробовав этого делать… И тут же, возвращая в реальность и одновременно подтверждая, что все*не сон,* взметнулся голос Славки. Еще какой-то железный гром и леденящий душу вопль:

- *Измельчитель выключиииии!!!…*

В промежуток между этими событиями что-то касательно ударило меня по руке. Падая, я видел боковым зрением, как отлетела в сторону банка и медленно, как показалось, развалилась на льдистые осколки, потом еще медленнее ударил вверх и неподвижно осыпался фонтан воды. А я лежал, всем потным, грязным телом навалившись на Катю и двумя руками закрывая ей голову… Как поступил бы на настоящей войне под настоящим обстрелом…

И вдруг все стихло. То есть, конечно, АВМ продолжал скрежетать. Но все-таки стало тихо, потому что больше не было ужасного грохота, и измельчитель свистел, останавливаясь, на холостых оборотах…

- Женя! Женя!!! Что там?! - послышался испуганный голос Славки.

Не сразу выходя из оцепенения, я приподнялся- сначала на локтях, высвобождая Катю.

Она лежала на земле. Вся сжавшись и крепко зажмурившись. И молчала.

- Катя…*Катюша, что с тобой*?! - холодея от ужаса, вскрикнул я.

Вскочил, схватил за плечи, без труда поднял ее легкое, вдруг обвисшее тело.

- Ой…- она открыла глаза. - Со мною ничего… Просто испугалась…

- Извини, что я тебя так грубо повалил, - сказал я, чувствуя внезапное, головокружительное облегчение оттого, что она жива и с нею ничего не случилось.

Подбежал Славка, бестолково мельтеша, причитая и размахивая руками. Я не обращал на него внимания - я смотрел на Катю, точно видел впервые.

- А что это… было? - спросила она, глядя на меня снизу вверх голубыми и совершенно беспомощными глазами.

- Не знаю еще. Но что-то было… А очки твои где?! Неужели я их разбил?!

Я нагнулся и увидел Катины очки, отлетевшие далеко в пыль. Обдул стекла, осторожно надел на нее.

- Катя!!!- вскрикнул Славка. - У тебя кровь!!!

- Ты ранена?! - я снова схватил ее за плечи.

- Я?… Вроде нет. А где?

- Вот, - теперь и я увидел кровь на ее виске. - Вот, тут…

Катя потрогала, посмотрела на свои пальцы, потом на меня - и вскрикнула, поднеся ладони к щекам:

- Аааа!… Женя!!!! Да у тебя вся рука в крови!!!

Я вспомнил об ударе и взглянул на свою правую руку. Поперек трех пальцев: указательного, среднего и безымянного - шел косой разрез, будто я не глядя рубанул по ладони тупым топором. Из рваной раны текла кровь; только сейчас, придя в себя после горячки, я услышал, как остро режет все мое существо внезапная боль.

- Чем это тебя так?!…- в ужасе спросил Славка.

- Не знаю…- хрипло пробормотал я, чувствуя, как начинает кружиться голова, а к горлу подступает тошнота.

Началась суета. Появился дядя Федя, что-то сдавленно бормотал лишенный присутствием Кати возможности кратко выражать свои мысли. А я стоял и смотрел отстраненно. Слава богу, все обошлось, ничего страшного не случилось. Мои пораненные пальцы - сущая ерунда; крови было не много, и боль казалась терпимой.

Я еще не мог пережить в себе промелькнувшие секунды. Откуда взялось совершенно нереальное ощущение обстрела, снарядов, линии огня?… Впрочем, однажды я бывал под пулями, хотя… Но все-таки - что же произошло?!…

- …Ножи, мать их так, и этак и через протак…-сдавленно ревел дядя Федя, что-то выискивая в пыли возле автобуса. - Треснули в барабане, чтоб им…

Он поднял тяжелый металлический обломок, облепленный травяной грязью, - который валялся примерно там, где Катя минуту назад пила воду из банки. Потом нашел такой же, чуть поменьше. И наконец подобрал третий, самый большой, килограмма на полтора - он валялся в нескольких метрах от нас. На нем не осталось пятен: кровь, наверное, выступила спустя секунду после удара - но я знал: это именно*тот самый* осколок… Я представил что прыгнул медленнее, не успел прикрыть Катино лицо… Меня передернуло и голова закружилась еще сильнее.

Мне все стало ясно: в измельчителе разлетелись ножи. Заточенные стальные бруски, что привинчены к бешено вращающемуся барабану… Катя стояла, молча глядя на мою порубленную руку.