Книга без названия

- Может, сгинул твой абрек. Неужели попался?

- Нет, папа, жив он. Если бы что, я почувствовала. Он не попадется. Что орлу делать в клетке? - Она улыбнулась чему-то своему, - не тужи обо мне, папа, он придет ко мне.

В ее голосе не было и тени сомнения.

- Да что толку-то, дочка?

Теплым октябрьским вечером семья села за ужин. Как раз и Саша вернулся из техникума.

За ужином Анна наливала отцу стакан кахетинского вина. Сама в рот не брала и Саше не давала.

- За вас, мои дети, - сказал старик, подняв стакан. - Чтобы счастье не обошло вас, чтобы людьми оставались. Чтобы у тебя, дочка, получилось, как того душа желает…

Он выпил, но стакана поставить не успел…

- Добрый вечер! Приятной трапезы!

Все так и обомлели, повернулись к открытой двери: там стоял Асламбек в черкеске, при кинжале, а в руках новенький карабин.

- Следовало постучаться, а дверь открыта. Я постучался о косяк, но вы не услыхали. Извините!

- Асламбек! - Анна встала во весь свой стройный рост. И больше ни слова.

Саша громко хлопнул себя по колену, а Степан Лукъяныч заторопился.

- Я пришел поблагодарить и попрощаться с вами.

- Попрощаться? Уходишь? На совсем? - Спросила Анна.

- Да. Так все обернулось…

- Как обернулось? А я? Ты меня больше не любишь?

- Не надо говорить такие слова, Анна. Ты же знаешь, что это не так. Я не хочу тут в вашем доме наследить. Вам и так из-за меня натерпеться пришлось.

- Асламбек! Ты говоришь чужие нечестные слова! - она горько засмеялась.

- Саша, пойди во двор, да гляди в оба, а я тоже пойду. Вы, дети, погутарьте, да не ссорьтесь после всего, что было. Не такая вы пара, чтобы о пустяках ссориться.

Степан Лукъяныч их оставил один на один, а сам ушел на кухню. А минут через десять оба, держась за руки, вошли к Степану Лукъяновичу. Заговорил Асламбек:

- Если бы не такой случай, я бы не осмелился с Вами лично заговорить об этом. Я бы сватов-стариков прислал. Поймите. Я прошу у Вас руки Вашей дочери Анны.

- Руку просишь? - Захихикал старик, - а сердце?

- А сердце я ему, папа, сама отдала.

- Вона оно как! Ну так как же мне вас, дети, благословлять. Этот -мусульманин, ты - христианка. Э-эх, как будет - так и будет! Все под Единым Богом живем. А ну подите-ка сюда!

Они опустили головы, как устыдившиеся дети и подошли к старику.

- Господь вас благослови! - Он захватил их головы в охапку и прижал к своей широкой груди. - Любите друг друга до смерти. А там как будет - так и будет.

- Так мы поедем, папа?

- Куды? И ты?

- Повенчаться зовет.

- По-ихнему?

- Да. Я же за него замуж иду.

Призадумался старик казак, а потом махнул рукой.

- Иди, Анна! С Богом! Иди без оглядки!

- Степан Лукъяныч, разрешите и Сашу дня на два в горы забрать. Благословение Ваше и разрешение на венчание передать священнику, отец или брат кто-то же должен быть при этом.

- Ладно, забирайте и Сашу. - Согласился он, - что тут поделаешь, хоть одна душа из родной семьи пусть погуляет на твоей свадьбе. Ну, Анна! У тебя все не так, как у других людей. Жениха выбрала из ингушей, а он вон что учудил: на выпускном балу (геть, ты кунацкая непокорная душа!) чекиста при всем честном народе уложил, в ресторане и глядит исусовыми глазами…

- Так мы, папа, последние Ромео и Джульетта.

- Какой там Ромей! С кем сравнила! Да на что он был способен, как плакаться горькими слезьми под балконом, да по случаю тыкаться железным прутиком. Твой кунак в два счета порешил бы и тех и ентих заодно, коли пришлось. Идите с Богом!

- Папа, мы бы и тебя взяли, но мы пойдем по опасным дорогам в горы, в аул. В Базоркино свадьба не получится: чекисты нагрянут.

- Идите. Только, Асламбек, ты Анну не обижай потом в женах.

- Да Вы что, Степан Лукъяныч! - Обиделся тот.

- Не, не. Не то ты подумал. По жизни ты ее не обидишь - не таковский. А вот, ненароком, разлюбишь - она этого не вынесет.

Асламбек чуть побледнел, помолчал с минуту и тихо промолвил:

- Между нашими душами до конца будет так, как сегодня. Но я понимаю Ваше беспокойство.

Степан Лукъяныч вышел проводить гостей. Анну усадили в линейку, там сидела девушка-ингушка, которая радушно обняла невесту.

- Хорошая ты, Анна! Я - Совдат, буду твоя дружка.

- Ты тоже, Совдат, красивая! - Вернула комплимент Анна.

Сбоку к линейке была пристегнута верховая лошадь под седлом. Асламбек подвел эту лошадь к Сашке.

- Садись, казак.

- А чья это лошадь?

- Твоя.

- Моя?

- Мой подарок брату невесты. Поехали.

- Ух, ты! - Саша взлетел в седло. - Вот она как, батя, родня кунацкая-то!