Книга без названия

- Ой, мама! - скрутился мальчик, схватившись обеими руками за бок.

Тот занес ногу для второго уже прицельного удара, но Оарцхо резким движением отшвырнул его в сторону.

- Ты чего, кунак?

- Ничего. Зачем бьешь? Маленький.

- Он шашлык украл.

- Кушать, наверное, хотел.

- Денег не платил. Он украл. Взял и побежал.

- Нету, наверное, денег.

- А мне какое дело. Да что с ним разговаривать, набить обеим морду! - круглый наступал, воодушевляя остальных. - И вора побить и заступника его гололобого.

- Ты мне морду набить? Ты?!

Оарцхо не в шутку рассердился. Он решительно пошел на круглого. Но «базарные люди» ретировались, отошли на безопасное расстояние и оттуда сделали моральное замечание:

- Чуть что за кинжал хватаются! Так нам воры житья не дадут в городе.

Остальные тоже высказали свои возмущения поведением кунака.

- Яй, круглая бочка. Подожди! - бросил им в догонку Оарцхо. - Где твоя совесть? Три больших человека на одного ребенка - за один шашлык. Это что? Эй-ях!

- Вор он есть вор, что большой, что малый. Его убивать положено.

- Вай-я! Да пропади пропадом твой шашлык! Жареное мясо дохлого ишака!

Оарцхо подбежал к своим овцам, подхватил на руки блеющего ягненка и пошел к ним.

- На, бери за свой шашлык. Хватит?

- В самом деле? Отдашь?

- Да. Бери.

- Это другое дело. Раз даешь! Только ты, кунак, кинжалом не балуй. У вас это запросто.

- Дурак ты, круглая бочка. Большой дурак. Тебе надо было хорошо бить, но негде: везде круглое сало. Иди отсюда!

Оарцхо бросил ему на руки ягненка. Тот схватил неожиданную добычу и побежал, весело перекликаясь с друзьями.

Мальчик к тому времени встал, кривясь на один бок, на лице застыла гримаса боли.

- Что ты воруешь? - пожурил его Оарцхо.

- Кушать хочется.

- Дома надо кушать.

- Нету дома, далеко…

- Где далеко?

- В Ленинградской области. Там сейчас война, там немцы.

- Во-о! А папа, а мама?

- Папы не было - он в тюрьме умер, а мама пропала.

- Как пропала?

- Поезд бомбили. Потом я не нашел ее.

- Эшшахь! Совсем один. Как попал на Кавказ?

- Где пешком, где поездом. На телеге один вез…

- Как тебя зовут?

- Лешка.

- Дяра *, Лешка, твой дел не самый лучший. Ну, ничего, живы будем не умрем…

Так с 1942 года Леша оказался в горах. Пытался Оарцхо отправить его в город и сдать властям, может на учебу определят, да и война ушла от Кавказа - не хочет. Ему нравятся горы, нравятся овцы, нравится кинжал носить.

- Яй, Лешка, когда ты большой станешь, меня Оарцхо, ругать будешь: вот, ай-яй-яй! Сюда привел, овец пасти заставил, учится не дал, батраком сделал. Будешь? Я, Оарцхо виноват. Будешь ругать?

- Не буду.

- Ей Богу будешь!

- Ашшадабилляхи не буду!

Такой спор между ними возникает часто.

- Лешка, когда вырастешь, что будешь делать? Жениться надо, а ингушка за тебя не пойдет.

- Пойдет, куда она денется. Я женюсь на самой красивой ингушке, какая только есть на белом свете. Я ее украду.

- Украдешь? - приходит в ужас Оарцхо. - Это бо-о-ольшой скандал. Не дай Бог.

- Скандал - так скандал. Я скандала не боюсь.

- Я боюсь скандала. Ингушский скандал, Лешка, не бабий драка, а кинжал и винтовка.

- У меня вот кинжал. У тебя тоже кинжал. У нас карабин, еще английская длинная винтовка в скалах. Пусть только сунутся отбирать. Я невесту свою не отдам.

- А если невеста не хочет?

- Захочет. Я ей стихи почитаю, на пандуре сыграю, пока не полюбит меня, не отпущу.

Лешка, действительно, за год научился хорошо играть на пандуре.

- О-хо-хо! - закатывается смехом Оарцхо. - Эшшахь! Лешка жениться хочет, Оарцхо на урдув бараны отдаст.

- Половина отдадите - не обеднеете. Овцы еще народят.

- А если ингуши в Оарцхо дырки сделают?

- Не сделают, дураки что ли. Где они найдут такого зятя, как я? И у тебя я единственный брат. Скажешь не так?

- Это правда!

Оарцхо прячет улыбку в бороде, исподлобья поглядывая на дружка. Он ему очень нравится. Да и почему, действительно, не выдать за него девушку, чем он хуже других? Но обычай такой у народа, выдавать только за своих. А он, Лешка, Воллахи, способен увести, ему отваги не занимать. Но это дело будущего. Сейчас ему пятнадцать. Ну, лет пять-шесть еще в запасе есть. Может, удастся уговорить поехать на родину в Ленинград, поискать родных, может, они не все погибли, когда бомбили поезд, всякое же случается…

В горах шел снег. Под ногами упругая промерзшая земля. Идти легко. Домой всегда идти легко, даже ленивая лошадь поспешает, когда идет к родному стойлу. Состояние тревоги, понемногу рассеялось, Оарцхо прибавил шагу, намереваясь успеть на рузба. Сегодня пятница. Он сходу пойдет в мечеть, отмолится, а потом, с чувством исполненного священного долга, пойдет к родному очагу.