Кильдяшев Антон Евгеньевич

Валанна оскалила хищную пасть и выпрыгнула из-за придорожного дерева прямо перед Иггферсом, пытаясь напугать его, но Иггферс не обратил на это никакого внимания: слишком задумался. Когда наконец его ступор прошёл, Валанна успела уже обидеться на него.

- Игг, ну... опять ты задумался. - Валанна улыбнулась сконфуженному Иггферсу, вновь оскалив пасть треугольными зубами хищника - эти эльфы были исключительно плотоядными, предпочитающими сырую, но ещё тёплую плоть. - Когда нападаем?

- Инголь заманивает нас идти узкой дорожкой, на которой он сможет нас перестрелять стрелами. - Его глаза засветились жёлтыми огоньками Дара. - Он задумал обмануть нас, показывая, где атаковать, сам же спрятал сотню лучников для стрельбы навесом, зная, что мы не пойдём по извилистой тропе. Ни-хи-хи - Иггферс клацнул зубами, Дар забирал слишком много сил и концентрации. Когда он вновь открыл глаза, огоньки исчезли. - Пойдём в атаку после полуночи.

- Да, господин герцог. - Всё с той же слабоумным оскалом ответила термка. - Будем готовы, господин герцог.

- Отставить "господин герцог", это раздражает.

- Есть отставить! - Валанна пошла по дороге впереди Иггферса, порой подпрыгивая на пустом месте.

Хоть Инголь и определённо прокололся, не зная о способностях Иггферса, он всё ещё мог выиграть. Термы с радостью погибнут в бою, лишь бы попасть на пиршество в честь Императора. Термы пойдут по льду и маленькому кусочку вала безо льда, уничтожат слабую оборону этого места и ворвутся в город, неся гнев Императора, первого и единственного, наказав всех предателей.

***

Тригвассен был назначен охранять стрелков на городское стене, защищая их от заклинаний специальным щитом, зачарованным этим странным другом капитана, эльфом Мизгаэлем. Щит был в половину человеческого роста, круглый, деревянный, обтянутый толстой кожей. Держать его было неудобно, но что поделаешь: приказ самого капитана! Более того, он похлопал Тригвассена по плечу и сказал, что верит в него. Сам капитан сказал! Тригвассен важен в битве!

Преисполненный гордости за себя, он и его напарники встали на стене, греясь у факела во время бурана - они несли караул. Буран этот имел магическую природу, Тригвассен знал это - дедушка был знахарем в одной деревне и научил внучка некоторым травкам и предсказанию погоды. Небо было чистым, а снег идёт, валит, намело целую гору, по которой можно залезть на стену. Слава богам, капитан облил её водой сверху, чтобы термы не залезли. От них Тригвассена воротило, он их боялся - они забирают человеческое тепло, поговаривали, что они впитывают с ним душу, мешая той попасть в надлежащей ей ад, уничтожая судьбу человека.

Тригвассен присоединился к Пожирателям Демонов после того, как на его деревню напали арахнатиды и съели всех, кроме него, спрятавшегося в лесу и почти пойманного в паутину, как тут явился он - Разенет Инголь - и зарубил тварь, размозжив ей голову, неожиданно твёрдую, ударом своего тяжёлого меча. Об этом мече уже сейчас слагают легенды менестрели. Один из солдат рассказывал, что слышал, как бард поёт, что этому мечу тысяча лет, и вынуть его из камня, в который его воткнул сам Император, может только король столь же сильный, а Разенет вытащил его из камня и использует его мощь, чтобы сокрушать демонов. Другой же говорил, что Разенет потратил на ковку этого меча десятилетие, ежедневно оттачивая его баланс, вес и пропорции до совершенства, что меч может разрубить перо, упавшее на его остриё.

Тригвассен не верил этим россказням, противоречащим одна другой, но ведь дыма без огня не бывает, значит что-то с этим мечом нечисто. Тригвассен как-то подслушал разговор двух солдат, собирающихся украсть меч у капитана Инголя, которые после непродолжительного тыкания мечом в глотку взяли его в подельники. Было оговорено место следующей встречи, при этом были оговорены сигналы: если кто-то из них придёт в бригантине, всё отменяется до следующей полуночи. Сегодня Карс пришёл в бригантине, слабоумный, сказавший шёпотом на встрече, что за ним следит корова. Корова, мать его. Тригвассен бы умыл руки на этом, но снова состоялась возня с использованием мечей и, отделавшись парой тумаков и порезав лицо, пришлось согласиться на следующую встречу, на которую он принесёт свой полуторник и выбьет дурь из их голов, особенно он надаёт Карсу по морде.

Один из защищаемых им караульных указал пальцем во тьму, после чего, истошно вопя, был порван надвое какой-то неведомой силой, забрызгавшей какой-то чёрной жидкостью весь сегмент стены. Это была не кровь, но это точно была магия или дар, как в тех преданиях об Игре Семи Богов, из описаний которой родился гульшейх. Тригвассен встал на изготовку, намереваясь поймать следующую магическую стрелу Кругом Антимагии на щите, как нечто проскользнуло совсем рядом с ним, к счастью или к горю порезав его плечо сквозь стеганку, рядом же все трое оставшихся караульных упали со стены на лёд, покатившимися вниз по нему со стрелами, торчащими у кого из головы, у кого из горла. Тригвассен, не имеющий причин, по его мнению, считать себя идиотом, неистово вопя "атакуют", сразу побежал вниз со стены по лестнице в сторону города, припорошенным падающими снежинками, спрыгнув с последних пятнадцати ступеней вниз в сугроб, приземлившись вниз головой. Перекатившись на спину, он быстро встал и побежал к ближайшей оружейной за своей старой доброй алебардой, с которой он мастерски управлялся. У него и в мыслях не было сбегать с поля боя, но с одним щитом без возможности кого-либо защитить, щит был бесполезен. Пока он менял щит на алебарду и щиток для верхней части руки и плеча, некто очень быстрый вывел из строя троих бегущих к стене латников, пробив в их доспехах бреши, из которых хлыстала алая кровь. Тригвассен приготовился к смерти.