Константин Романенко

Сталин прибыл в Ленинград особым поездом утром I декабря в сопровождении Ворошилова, Молотова, Ягоды и работников НКВД. Убийство Кирова стало для него ошеломляющей вестью, сломавшей манеру привычной сдержанности. Он не смог сдержать гнев и нанес пощечину подошедшему Медведю: «Не уберегли Кирова». Правда он сразу взял под контроль свои эмоции и, присутствуя на допросе Николаева, старался внешне не проявлять обуревавших его чувств.

Уже в конце жизни Молотов вспоминал: «Говорили с убийцей Кирова Николаевым. Замухрышистого вида, исключен из партии. Сказал, что убил сознательно, на идеологическом основе... Я думаю, он чем-то, видимо, был обозлен, исключен из партии, обиженный такой. И его использовали зиновьевцы, но, вероятно, он не настоящий зиновьевец и не настоящий троцкист».

Одновременно Сталин потребовал доставить арестованного сразу после убийства Кирова комиссара Борисова. Однако этот допрос не состоялся – ему сообщили, что по пути в Смольный произошла автомобильная катастрофа, в которой тот погиб. Смерть работника оперативного отдела произошла при странных обстоятельствах: грузовик, на котором его везли на допрос, врезался в стену. Никто из сопровождавших Борисова охранников не пострадал, но арестованный погиб на месте аварии.

Сталин вернулся в Москву 3 декабря, а следствие, теперь перешедшее в руки сотрудников Ягоды, выясняло новые факты. Заместитель народного комиссара внутренних дел Яков Агранов (Янкель Соренсон) 5 декабря по прямому проводу передал из Ленинграда в Москву:

«Совершенно секретно... ЦК ВКП(б) – тов. Сталину, Наркому внутренних дел – тов. Ягода. Сообщаю о дальнейшем ходе следствия по делу Николаева Л. В.

1. Сейчас в военно-медицинской академии проводится судебно-медицинское вскрытие трупа Борисова. Вскрытие производят профессор Надеждинский – судебный медик в медицинской академии, профессор Добротворский – хирурги медицинской академии, доктор Ижевский — областной судебно-медицинский эксперт, доктор Розанов – судебно-медицинский эксперт.

Вскрытие производится в присутствии работника Наркомвнудела СССР Агаса. О результатах сообщу дополнительно.

По материалам личного дела – Борисов, рожд. 1882 года, канд. в члены ВКП(б) с 1930 года, в органы ОГПУ вступил в 1924 году, до этого служил сторожем в разных учреждениях. Происходит из крестьян. В настоящее время мною производится допрос ряда работников управления Наркомвнудела по Ленинградской области, непосредственно отвечающих за охрану тов. Кирова.

2. Агентурным путем, со слов Николаева Леонида, выяснено, что его лучшими друзьями были троцкист Котолынов Иван Иванович и Шатский Николай Николаевич, от которых (он) многому научился. Николаев говорит, что эти лица враждебно настроены к тов. Сталину.

Котолынов известен Наркомвнуделу как бывший активный троцкист-подпольщик. Он в свое время был исключен из партии, а затем восстановлен. Шатский бывший анархист, был исключен в 1927 году из рядов ВКП(б) за контрреволюционную троцкистскую деятельность. В партии не восстановлен. Мною дано распоряжение об аресте Шатского и об установлении местопребывания и аресте Котолынова.

В записной книжке Леонида Николаева обнаружен адрес Глебова-Путиловского. Установлено, что Глебов-Путиловский в 1923 году был связан с контрреволюционной группой «Рабочая Правда». Приняты меры к выяснению характера связи между Николаевым и Глебовым-Путиловским.

В настоящее время Глебов-Путиловский – директор антирелигиозного музея.

3. Леонид Николаев дал показание об обстановке, при которой он совершил убийство тов. Кирова. Протокол допроса сегодня вышлю».

Далее излагались показания жены Николаева. В сведениях о ее родственниках сообщалось: «6. Приступил к расследованию обстоятельств освобождения Управлением НКВД в Ленинграде Леонида Николаева из-под стражи 16 октября с.г. после его задержания во время слежки за тов. Кировым».

В тот же день 5 декабря в Москву Сталину и в копии Ягоде поступил новый доклад Агранова: «1. По показанию Николаева Леонида троцкисты Шатский, Бардин и Котолынов были настроены террористически.

...Далее Николаев на вопрос, был ли привлечен Котолынов к подготовке террористического акта над тов. Кировым, показал: «Я не привлекал Котолынова, так как хотел быть единственным исполнителем террористического акта над Кировым; во-вторых, Котолынов, как я считал, не согласится на убийство Кирова, а потребует взять повыше, т. е. совершить террористический акт над тов. Сталиным, на что я бы не согласился...»