Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

На самом деле мы не отдаем предпочтения отцам одного монашеского ордена перед другими, но полагаемся на суждение того, кто обладает властью назначать, кто может даровать нам свою милость. Истинная правда, что новые кармелиты из Санта-Мария-Маджоре, многократно приходившие сюда в качестве исповедников по особым случаям, гораздо лучше проводили службы, которые запрещено вести нам самим; я убеждена, что они лучше других смогли бы отвечать нашим потребностям, будучи сами весьма благочестивыми и уважаемыми отцами. Более того, они не домогаются дорогих подарков, не заботятся о себе (поскольку привыкли к бедности) и ведут достойный восхищения образ жизни, что признают и члены других орденов; некоторые священники, присылаемые к нам в качестве исповедников, проводили все три года, думая исключительно о своих личных интересах, и чем больше они могли выжать из нас, тем больше они себя уважали и ценили.

Заканчивая сим свои рассуждения, я, достославнейший господин отец, молю Вас судить самостоятельно об условиях в наших монастырях, таких как Сан-Якопо и Сайта-Монака, теперь, когда они оказались под влиянием братьев, предпринимающих шаги, чтобы направить их на путь истинный.

Мы никоим образом не просим избавить нас от послушания ордену, но лишь хотим получать доступ к священным таинствам и святым дарам, подчиняясь опытным наставникам, которые понимают значение своего призвания и служения.

Легенда гласит, что мать Клара часто пела в Шестой и Девятый часы, во время которых прославляют распятие и смерть Иисуса, при этом обливаясь слезами. Ее дочери в Сан-Маттео следовали ее правилам и молились за благодетелей монастыря, а затем парами, продолжая петь, отправлялись в общий зал. Там те, кому полагалось читать вслух за трапезой, насыщали сестер историями из жизни святых, впрочем, это длилось недолго - ведь требовалось лишь несколько минут, чтобы покончить со скудной едой, обычно состоявшей из овощной похлебки, после чего все возвращались к молитвам.

На вечерне, во второй половине дня, монахини преклоняли колена на хорах, слушая звон колоколов. Особый колокол, называемый capitolo[42], звучал вслед за первыми, призывавшими на службу; наступал еще один период молчания и умной молитвы, после которой в тот день и проводились выборы. Новой аббатисой стала сестра Ортензия дель Ненте - великая мастерица плести кружева.

«Та, что избрана, должна задуматься о том, какой груз принимает она на свои плечи и кому вручает стадо, вверенное ее попечению. Она должна также стараться прокладывать путь для других более своей добродетелью и святым поведением, тем формальной властью, так чтобы ее пример вдохновлял сестер подчиняться ей больше по любви, чем из страха» (Устав ордена св. Клары, параграф 4).

Сама Клара, основательница ордена, управляла монастырем Сан-Дамиано на протяжении всей своей жизни, которая проходила по большей части в спокойных размышлениях, грубо прерванных вторжением солдат-наемников в сентябре 1240 г. Они стреляли в Клару, обессилевшую от долгой шестилетней болезни и стоявшую на ногах лишь при поддержке двух монахинь, но способную изгнать врагов силой молитвы. Канонизация Клары в 1255 г. стала отчасти результатом этого проявления отваги, а также была подкреплена данным под присягой свидетельством одной из поддерживающих ее монахинь, что с Кларой говорил сам Бог: «Я буду охранять и всегда защищать тебя», - сказал Он, в то время как сарацины карабкались на стены Сан-Дамиано. Еще одной причиной канонизации стали чудеса, свершавшиеся после смерти Клары и служившие доказательством ее святости. Паломники исцелялись на могиле Клары от разнообразных недугов - в том числе от эпилепсии, паралича, усыхания конечностей, горбов, слабоумия, помешательства и слепоты.

«Я благословляю вас при жизни и после смерти моей, насколько я способна и, более того, на что способна, всеми благословениями, которыми Отец наш по милости Своей благословил и будет благословлять Своих духовных сыновей и дочерей на Небесах и на Земле» (Благословение св. Клары).

День в Сан-Маттео завершался вечерней медитацией, следовавшей за пением гимна и уединенным чтением Евангелия. Затем все монахини преклоняли колена и простирались ниц на полу, чтобы молить о прощении за любую боль, которую каждая из сестер могла непреднамеренно причинить другим за прошедшие часы. В наступающей темноте они хором пели, после чего все сестры готовились встретить в ночи Великое Безмолвие - когда бы смерть ни нашла Христовых невест.