Дава Собел - ДОЧЬ ГАЛИЛЕЯ

Весной 1624 г., после того как закончилась полоса холодных дождей и дороги вновь стали проезжими, Галилей наконец отправился в Ватикан. 1 апреля он покинул Флоренцию в конном экипаже, предоставленном ему от имени тринадцатилетнего великого герцога Тосканского Фердинандо II. Хотя Галилей все еще наслаждался привилегиями, даруемыми его близостью к палаццо Питти, и продолжал получать стипендию от Университета Пизы, поскольку числился придворным математиком и философом семейства Медичи, это не мешало ему искать еще больших милостей у нового папы. Возможно даже, Галилей надеялся, что протекция со стороны Урбана VIII обеспечит ему благосклонность набожных дам-регентш, правивших от имени юного Фердинанда: мадам Кристины и эрцгерцогини Марии Маддалены.

По пути в Рим Галилей остановился на две недели в Акваспарте, у своего друга и покровителя князя Чези, с которым они не виделись уже восемь лет. Чези предпочитал проводить как можно больше времени в загородном имении, где имел удовольствие посвящать свой досуг ботанике, сочинению книг и составлению энциклопедии по естественной истории - главного (хотя так и не завершенного) труда Академии-деи-Линчеи.

Князя Чези, конечно же, заинтересовал проект публикации новой книги Галилея - той, что была посвящена описанию системы и строения Вселенной. Придворный философ мечтал о ее написании вот уже пятнадцать лет, с момента первых наблюдений в Падуе за звездами в телескоп. Однако эдикт 1616 г. все эти годы препятствовал воплощению идеи в жизнь, хотя теперь перемены в Риме, казалось, сулили ученым небывалую интеллектуальную свободу. Прежде всего Галилей должен был представить проект папе Урбану, дабы тот одобрил содержание будущей работы. Князь Чези специально пригласил Галилея в свой дом, расположенный за пределами Рима, где готовил его к аудиенции - он хотел, чтобы ученый достиг Ватикана «не во мраке, неведения, но хорошо информированным в отношении того, что может быть необходимым» в связи с возвращением к теории Коперника.

11 апреля, как раз когда князь Чези и Галилей обсуждали эти перспективы, из Рима пришли печальные новости: Виржинио Чезарини, кузен князя и их приятель по Академии, увековеченный в посвящении «Оценщика», скончался в возрасте двадцати семи лет от туберкулеза.

Достославнеиший и возлюбленный господин отец! Для меня огромным счастьем было получить новости (из письма, которое Вы поручили послать через господина Бенедетто [Ландуччи] о благополучном ходе Вашего путешествия до Акваспарты, и за все это мы благодарим Господа Бога нашего. Мы также рады, были узнать о милостях, предоставленных Вам князем Чези, и надеемся на еще большее счастье, когда услышим о Вашем, достославнейший господин отец, прибытии в Рим, где лица самого высокого ранга с нетерпением ждут Вас, хотя я знаю, что радость, должно быть, сильно омрачена печалью из-за внезапной смерти синьора дона Виржинио Чезарини, столь высоко ценимого и любимого Вами. Я также опечалена его уходом и думаю лишь о горе, которое Вы испытываете, достославнейший господин отец, в связи с потерей столь дорогого друга, даже если и стоите на грани того, чтобы вскоре вновь увидеть его; конечно, это событие предоставляет нам случай задуматься об обманчивости и тщетности всех наших надежд касающихся этого бренного мира.

Но, поскольку я не хотела бы, достославнейший господин отец, чтобы Вы подумали, будто я собираюсь поучать в сим письме, не стану больше писать об этом. Хочу лишь дать Вам знать, что у нас все в порядке и что здесь поживают хорошо, и все монахини посылают Вам искренний привет. Что касается меня, я молю Господа даровать Вам исполнение всех Ваших желаний.

Писано в Сан-Маттео, апреля, 26-го дня, в год 1624-й от Рождества Христова.

Самая любящая дочь, Сестра Мария Челесте

Князь Федерико Чези.

Институт и Музей истории науки, Флоренция

Это единственное письмо сестры Марии Челесте, которое Галилей сохранил в бурных перипетиях 1624 г. Более года отделяет его от следующего, сохранившегося в собрании корреспонденции, так что переписка, посвященная хлопотам ученого в интересах обители Сан-Маттео, о чем упоминалось в предыдущей главе, как раз и попала в эту лакуну. (Однако тот факт, что Галилей выполнил поручение и добился успеха, очевиден из более поздних писем, в которых с глубоким почтением упоминается «наш отец-исповедник» как человек, появлению которого обитель обязана Галилею; более того, новый исповедник даже присматривал за домом Галилея, когда тот уезжал в город, и однажды попросил ученого помочь ему с решением одного личного дела в Риме.)