Юлия Яковлева - Выбор

– Почему ты не отдал ее мне?! – яростно кричала Кристина под удивленные взгляды коллег. – Я же просила! Ей можно было сделать операцию! – Борис скорее бесцельно начал листать карту, он помнил девочку смутно и совсем недавно, за чашкой горячего чая мечтал о том, как останутся ночью с Кристиной вдвоем. И ее внезапная вспышка злости из-за какой то пациентки…. Он никак не мог снова собраться с мыслями… Кристина вырвала карту и довольно сильно ударила Бориса в лоб, он наконец вырвался из плена мыслей и перехватив ладони, попытался успокоиться, ласково называя кошечкой и совсем забыв про присутствующих коллег.

– Чем я ей мог помочь? Ты же прекрасно знаешь, что твой муж никогда бы не позволил сделать эту операцию бесплатно, а денег у той семьи не хватило бы… Ты же видела их…. – Кристина вспыхнула и влепила звонкую пощечину.

– Причем тут деньги? Уж с мужем я бы смогла договориться. Сделала бы операцию, а уже потом бы разбиралась, есть у них деньги или нет! Да что ты вообще за врач?! Понимаешь, что тогда ей еще можно было помочь?! И не было бы вот этого ничего – она яростно потрясла газетой у него перед лицом – ты хоть представляешь до каких размером выросла опухоль?! Ты….! – она хотела сказать что то еще но Борис не дал, прижав ее к себе.

– Она всего лишь пациент… Представь сколько еще таких будет, нельзя так Кристиночка за каждого переживать. – и она сдалась, разревевшись и уткнувшись ему в грудь. Они оба очнулись, когда дверь кабинета громко хлопнула и раздался громогласный голос мужа Кристины, вопрошающий что происходит. Кристина отпрянула и с ужасом глядя на улыбающихся медсестер, буквально вылетела из кабинета.

Прошло уже несколько дней, но больница до сих пор гудела и шушукалась. Борис ждал, что муж Кристины вот-вот вызовет и заставит написать по собственному желанию. И у него непременно возникнут вопросы…

Некурящий Михаил Иванович вдруг попросил у Бориса сигарету, и медленно, словно растягивая удовольствие, долго слушал о причине скандала в стенах больнице, недовольно морща лоб, он все же вынес вердикт что Борис тогда сделал все правильно, а он поговорит с женой что бы подобного больше не повторялось. Борис даже почти решился поговорить по поводу Кристины, но оглядевшись по сторонам, муж Кристины вдруг буквально вжал его в стену своим выступающим пузом и, схватив за воротник халата, потребовал даже не смотреть в сторону его жены, угрожая уничтожить его как хирурга, если разговоры по больнице не прекратятся. Борис, к своему стыду, понял что даже не может ничего ему ответить. Михаил Иванович все так же холодно спокойно отпустил его и, ухмыльнувшись, удалился. А Борис еще долго сидел на грязных ступеньках успокаиваясь и думая, что же будет дальше.

– Ненавижу суки! – орал Роман, пока двое охранников заворачивали ему руки. Рядом визжала перепуганная до смерти девица, спешившая побыстрее одеться и будто вспомнившая о стыде. Станислав Сергеевич, сжав за спиной замком руки, делил квартиру-студию размеренными шагами, сбивая пустые бутылки и остатки вчерашнего пиршества. Не дождавшись когда девочка, наконец, соберется и сбежит он с брезгливостью подхватил остатки ее белья и, схватив за волосы, пинками вытолкал ее в подъезд и, все-таки поддавшись гневу, схватил поднос с кокаином и со всей силы ударил им родное чадо по лицу. Сын замолчал, растирая с кровью по лицу белый порошок, и тут же, словно забыв про боль, принялся слизывать остатки с пола, не упуская возможности наорать на отца и высказать как он его ненавидит. Сейчас ему хотелось только одного – забыться. И что бы отец, наконец, оставил его в покое. Видя сына в таком состоянии, Станислав Сергеевич не понимал где и когда он так оступился. В чем провинился перед Богом, что его любимый мальчишка стал таким. Закипая от злости, с уже практически опустившимися руками, и потерянной надеждой, что-то изменить он дал знак ребятам и те оттащили его от дряни, окончательно лишившей сына мозгов. Надо было что-то делать. Эти крысы-журналисты не должны его таким видеть. Его и его сына. Им только дай повод и все пойдет под откос. Вот он, сильный богатый, всего добившийся в жизни сам, как его сын стал таким? Как такое вообще возможно? Ему то уж точно была уготовлена другая судьба. Глядя на своего сына, орущего матом и корчащегося на полу в истерике, уже кроме брезгливости и стыда ничего не чувствуя к нему, он никак не мог понять что делать. А делать что-то надо было. Где-то в портфеле зазвонил мобильник. С раздражением вывалив все содержимое на пол он, наконец, нашел телефон. Звонила жена. Он сбросил вызов, не желая слушать вопросы о сыне и ее истерические мольбы помочь ему. Ему надо было подумать… Вдруг среди вороха бумаг взгляд зацепился за визитку частной клиники. Когда то, по просьбе жены он спас ее владельца от тюремного срока, а тот в свою очередь обеспечивал жене безупречный вид. Они и не общались, по сути, напрямую никогда… но Станислав Сергеевич решился. Набрав номер, заранее предупредив о серьезности и конфиденциальности разговора он напрямую сказал что ему требуется помощь. И помочь ему и в его интересах. Вскоре все было решено. Руководитель клиники быстро договорился, не задавая лишних вопросов и обеспечив место в реабилитационном месте где-то на Урале, в закрытом реабилитационном центре, клятвенно обещая что побывавший там выйдет другим человеком. И коротко обронив, что программа лечения жесткая, но действенная. Это мало интересовало Станислава Сергеевича, он был готов на все, лишь бы сын поправился и вытравил из себя эту дрянь. Даже если там будут бить розгами… Родительское терпение тоже не вечно. Ромка приподнялся на локтях. Все-таки проникший в кровь кокаин сделал свое дело, сняв боль и подарив такую желаемую легкость. Закинув голову, купаясь в своей ненависти, он рассмеялся.