Итак, жена была уже несчастна… Один раз за свое уродство, другой раз за измену мужа, а третий раз из-за себя… поскольку очень много хотела, но ничего здесь сделать не могла…
Дыра сквозила в промежутке
Этих странных незатейливых времен.
Несчастливы не Вечность, годы, сутки,
Вы все же продолжали жить вдвоем…
Как миф о том, что верить заставляет
В любой без смысла существующий Абсурд,
Абсурд как суд тебя же над собой.
Самоубийцы ближе февралю,
Когда земля в тревогах и в метелях…
Уже вся рвется в приходящую весну…
И ты желал убить себя с надеждой,
Что Бог тебе отдаст свой Вечный дом!
Дурак, ты мог всего добиться!
Но сам счастливым быть не захотел,
Так счастливы бывают лишь убийцы,
Идущие в потемках на расстрел.
Попытка самоубийства превратилась в глупую шутку, вместо нужных таблеток знакомый врач принес тебе глюконат кальция.
Ты пил его как сумасшедший,
С тревогой озираясь, Смерти ждал!
Комедия с трагедией в обнимку!
Вся жизнь – какой-то безумный фарс, не идеал!
А впрочем, хорошо, что так случилось…
Ведь жизнь прекрасна, призадумавшись едва…
Ты мог понять, что ты ей очень нужен…
Своей калеке-женушке и Яне…
Родителям, знакомым и друзьям!
Или хотя бы даже черту!
Хвостом который машет в темноте!
И всех людей во мрак их дум заводит,
Кого на час, кого уж навсегда…
Твой страх как маленькая Смерть,
Ты видел Смерть в глаза, хоть и не умер,
Но ожиданием ее был потрясен…
Холодный по на лбу и сжавшееся сердце,
И мысли туч небесных почерней —
Еще не все свидетели безумства…
Отсутствье смысла даже пострашней!
Когда желанья нет существовать,
То все равно чего-нибудь отыщешь,
Хотя бы для того, чтоб просто лгать…
Так иногда, тревожно вглядываясь в пустую поверхность ничего не говорящего неба, ты вдруг находишь выход там, где его давно нет. Наверное. Он возникает соразмерно интуиции человека или его неосознанному стремлению все время куда-то пропадать… Или тому же самообману, в котором одни пропивают себя, другие бросают свои души на костер вечной Любви.
Так вот и жена делилась с тобой твоим одиночеством, чтобы просто любить, и не понимала тебя, особенно твое странное желание жить с ней во что бы то ни стало, хотя она была противна даже самой себе, и поэтому ей нужно было, и то лишь иногда, только твое тело… Только в твоем теле она могла забыться сладким сном и умереть, пусть понарошку, пусть всего на миг… Но и мига хватало ей, чтоб надолго позабыть свое уродство!
Этот странный человек возник в вашей новой жизни ранней весной… Когда-то, когда твоя жена еще не была изуродована ураганом, ты встречался с ним очень часто, хотя и тайком от жены, бывшей тогда еще невестой…
Главным образом, вас сближала поэзия.
Вы оба писали стихи, и оба были избалованы взаимным вниманием друг к другу… Временами вы даже стыдились такой привязанности друг к другу, чувствуя в этом какой-то аморальный подвох…
Потом вы расстались, как будто навсегда, после того, как ты женился… Твой поступок тогда очень удивил твоего приятеля, он даже как-то по другому стал смотреть на тебя…
А потом очень быстро исчез из твоей жизни, повернувшись к тебе равнодушной спиной…
И вот этой ранней весной он встретил вас вместе с женой…
В тот миг катил ты коляску
И с нежностью на руки брал
Ее, как слепого котенка,
Она, беззащитная вся,
Своим простодушьем светилась,
Словно на небе звезда,
В тот миг вас приятель увидел,
В нем что-то вдруг встрепенулось,
Он был поражен вашей страстью,
Как будто неопытной негой —
Рукою, как дождем, вдруг осыпала
Тебя единственно живущим в ней суставом,
Светилась нежность из безрадостного тела…
Приятель сломлен был пожаром ее глаз,
Косящих по обрубкам вниз, по кругу…
Еще его безумно изумляло,
Как мог ты с ней счастливым в жизни быть?
Несчастный не знал твоих мыслей,
Не видел и чувств твоих странных,
Он просто пытался проникнуть
В нее, словно влезть в твою шкуру,
Вот так оно все и было…
Приятеля звали Степаном, хотя назови его Фролом, едва ты хоть что-то изменишь в явлении судеб случайных, ведь каждый из нас, это тайна.
Степан неожиданно остановился и заговорил с тобою, хотя она все еще продолжала оставаться у тебя на руках, теперь она смущенно опускала глаза свои, от бедствия косые…
Себя она стыдилась поневоле,
И всякий раз отчаянно кляла,
Когда ее не ты, другие видят,
Разглядывают, словно в микроскоп,
Ее уродство изучают…
Как удивления достойнейший предмет…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу